Больница, окружённая утопающим в зелени сквером с асфальтированными дорожками и потайными скамейками. Где-то там затерялся фонтан, в тихое время слышно его журчание, но отыскать стоит немалых трудов. В коридорах мерцают лампы дневного света, белесые как черви, и если на них долго смотреть, начинают извиваться, тыкаться друг в друга тупорылыми мордами. Стены выкрашены в бледно-зелёный цвет, кое-где намалёваны персонажи из мультиков. Кричащий слоган «НЕ ЗАБЫВАЙТЕ СОВЕТСКИЕ МУЛЬТФИЛЬМЫ», унылый фиолетовый Микки-Маус на стене напротив. Драный линолеум, а окна по-домашнему завешены белыми занавесками. Внизу они изрядно заляпаны детскими ручонками, а в потрескавшейся краске на подоконнике угнездилась пыль.
Молодой человек сидит на каталке, жёсткой, как гладильная доска, и с интересом смотрит по сторонам. Оттягивает кончиками пальцев воротничок белой рубахи, словно он давит на шею. Большие голубые глаза неожиданно удачно гармонируют с рисунками на стенах, и возникает ощущение, что он тоже часть обстановки.
Вокруг довольно людно. Спешат по коридорам медсёстры, оставляя за собою белоснежный шлейф халатов, острый запах лекарств и вишнёвого сиропа. Возле двери с табличкой «Педиатор» все стулья заняты, мамаши и бабушки с детьми пытаются организоваться в очередь, перестраиваются в разных комбинациях, спорят, напоминают гудящий по весне осиный рой. Периодически, внося дополнительный сумбур в хор женских голосов, кто-то патетически вопрошает: «Кто последний?»
Чада хнычут на руках, бегают кругами, заползая под стулья, хватают взрослых за ноги, исчезают и появляются из ниоткуда.
— Борхес, — бормочет голубоглазый мужчина под нос, и тогда на его губах обозначается намёк на улыбку.
Проносящийся мимо малец останавливается и, запихав в рот большой палец, разглядывает взрослого.
— Привет, — говорит мужчина. Болтает ногами, задевая босыми пятками пол.
— Здравствуй… — неуверенно говорит мальчишка. Думает, и прибавляет: — …те. А ты тоже кровь сдавать?
— Не-а. Я хочу зашить обратно свою печень.
— Петень, — повторяет мальчишка и подходит ближе. — А что это? Ты на доктора учишься?
— Не важно. Смотри, — мужчина тычет пальцем в складку на занавеске на ближайшем окне. — Видишь?
Мальчишка вытянул шею.
— Бабочка!
— Ночной мотылёк.
— А что он тут делает? Это ты принёс?
— Прячется от солнца, — говорит мужчина, словно бы не заметив вопроса.
— Зачем?
— Свет им глазки режет.
— Но тут же всё время светло, — рассуждает паренёк. — Даже ночью. Мы с мамой лежали тут, когда я болел. Ночью свет не выключают!
— То-то и оно, — кивает мужчина. — Ну, беги уже. Тебя, наверное, уже потеряла мама.
— Бабушка, — сурово поправляет мальчишка. — Не потеряла, вон она сидит. С красной сумкой. Мы пятые кровь сдавать! Вон за той девочкой. Правда, она плакса?..
И, чуть поколебавшись, спрашивает:
— А ты его спасёшь? Мотылька?
— Конечно, — уверяет пацана мужчина. Трёт затылок, глядя ему вслед. Каталка слегка поскрипывает, когда он вновь начинает болтать ногами.
Вяло текут секунды, сходят с ума от духоты и несмолкающего шума. Откуда-то выныривает врач в небрежно накинутом поверх бежевой рубашки халате. Невысокий, с залысинами, открывающими пронзительно-жёлтую кожу. Очки в роговой оправе придают обезьяньему лицу неожиданную строгость. В руках у него огромная пурпурная папка и плюшевый слон такой кричащей расцветки, что о стране его происхождения не остаётся сомнений.
Заметив мужчину, он останавливается, так резко, что идущая следом тучная женщина едва на него не налетает.
— А вы, голубчик? Откуда такой важный?
Мужчина разводит руками. Кивает на окно.
— С улицы. Жарко там. Настоящий ад.
— А почему босиком?
Морщится.
— Бахилы дорогие. Как пиво стоят.
Врач понимающе кивает. На бэйджике у него написана фамилия: Милюта, и инициалы, слишком мелко, чтобы их можно было разобрать.
— У вас здесь вкусно пахнет, — сообщает мужчина. — Приятно. Только курить всё время хочется.
— Поэтому мы все здесь и работаем, — авторитетно сообщает врач. — А курить, это да. Курим мы по расписанию. Как вас зовут, голубок? Случайно не Чарли?
Мужчина извлекает из кармана сигарету. Крутит между пальцами, с сомнением глядя вниз, на свои пальцы.
— Ага.
Доктор отступает на шаг, оттянув большими пальцами пояс халата, разглядывает собеседника с головы до ног.
— Картёжник?
— Покер, — мужчина колеблется и признаётся: — Давно уже не играл.
— Тогда — рэкетир? Сутенёр? Или наёмный рабочий без определённой профессии?
Мужчина пожимает плечами. Не знает что ответить. Доктор снисходительно посмеивается.
— Статья, ставшая побочным продуктом кокаиновой паники, из одного американского журнала. Не парьтесь. Так что?
— Скорее, просто любитель.
— Значит, представитель богемы, — решает доктор. — И что же? Зачем же вы пришли? У нас от такого не лечат. Здесь детская больница. Для детей. Понимаете?
Мужчина размышляет.
— Здесь так шумно. Всё по расписанию. Меня это успокаивает. Я немного посижу и уйду.
Врач хмурится, тонкие желтоватые губы кривятся, однако грозное выражение скоро сменяется любопытством.
