Был поздний вечер, лишь парочка завсегдатаев, не страшась погоды, сидели за барной стойкой, потягивая «Гинесс» и отмечая лошадей в смятых газетах. По громадному телевизору, висевшему на стене, показывали скачки из Англии. Там снега не было.
— Беа Уолш говорит, что Сьюзен могла быть лесбиянкой, — сказала Лотти.
— А ты сама когда-нибудь была с женщиной? — спросил Бойд, не подозревая о прилипшем к его верхней губе куске салата, образующем импровизированные усы.
— Хотелось бы. Тогда, возможно, я бы избавилась от воспоминаний о том, что была в твоей постели полгода назад.
— Ха, очень смешно, — сказал Бойд, но он не смеялся.
Лотти старалась подавить воспоминания о том пьяном свидании. Она не хотела признавать, но той ночью тепло его тела согревало её — по крайней мере, это она помнила. С тех пор они ни разу не говорили об этом.
— А если серьёзно, Адам не хотел бы, чтобы ты была одна, — сказал он.
— Ты понятия не имеешь, чего хотел бы Адам, так что заткнись. — Лотти знала, что повысила голос, и корила себя за то, что позволила Бойду вывести её из себя.
Он замолчал и продолжил поедать свой сэндвич, в шутку прошептав «сучка» себе под нос.
— Я всё слышала, — сказала Лотти.
— Я на это и рассчитывал.
— В любом случае, Беа сказала, что это, скорее, сплетни, потому что Сьюзен была одиночкой. Люди любят выдумывать истории о тихонях.
— Это что значит? Типа как не практикующий католик? Видали, проходили, больше не интересует?
— Ты знаешь, что я не лесбиянка, и даже не практиковавшая подобное когда-либо.
— Ты ничего не практикуешь с тех пор, как Адам умер.
Лотти знала, что Бойд пожалел о сказанном в тот момент, как только эти слова сорвались с его губ. Она ничего не сказала в ответ, не желая угождать ему очередной саркастической репликой, даже если бы что-то стоящее пришло на ум. В любом случае, его пронесло. Пока.
— Неплохой суп, — отметила Лотти.
— Меняешь тему.
— Бойд, — сказала Лотти, — я рассказала тебе то, что Беа, помощница Сьюзен, поведала мне. Насколько ей известно, Сьюзен родилась в Рагмуллине, много лет проработала в Дублине, но перевелась сюда пару лет назад. Она ещё добавила, что никому не удавалось сблизиться с ней. Она была карьеристкой. Работала днями и ночами, была замужем за своей работой. В мире мужчин ей пришлось пробивать свой путь нелёгким трудом. Это слова Беа, не мои.
— Но у неё должна была быть хоть какая-то жизнь за пределами офиса, — не унимался Бойд.
— А у тебя?
— Что у меня?
— Есть жизнь вне офиса? — спросила Лотти, доев суп.
— Не особо. Как и у тебя.
— Я всё сказала.
— Ты знаешь, что я имею в виду.
— Доедай свой сэндвич, Шерлок. Поедем в Паркгрин и посмотрим, нашли ли Линч и Кирби что-нибудь интересное в доме Салливан.
— Не собираешься допрашивать главную шишку в Совете?
— Кого?
— Главу Окружного совета.
— Джерри Данн не будет до завтрашнего утра.
— Я так понимаю, тебя это не особо радует.
— Понимай, что хочешь.
— Смотря, что ты мне предлагаешь.
— Ты когда-нибудь повзрослеешь?! — не выдержала Лотти.
Но Бойд был прав. Она была недовольна. Они разделили счёт и ушли.
Они спешили вверх по улице, прижимаясь друг к другу в попытках укрыться от ветра, их дыхания сливались в одно.
Уличные фонари отражались на снегу и на льду, отбрасывая желтоватые тени на витрины магазинов. Было невероятно холодно. Этот день можно было назвать мучительным. Люди, сглупившие и рискнувшие выйти сегодня на улицу, спешили мимо, укутавшись шарфами и шапками в попытках защитить кожу лица от пронизывающего ветра.
Продвигаясь наравне с Бойдом по скользким тротуарам, Лотти чувствовала, как полярный воздух пронизывал её до костей. Добравшись до полицейского участка, Бойд завёл машину. Лотти села в неё, потирая закоченевшие пальцы.
— Включи обогрев, — сказала она.
— Не нужно, — ответил Бойд и тронулся, опасно забуксовав рядом со стеной.
«Что ж, значок у него есть», — подумала Лотти, по дороге осматривая свой город, задрапированный обманчивой чистотой, погружающийся в вечернюю темноту.
Сьюзен Салливан проживала в отдельно стоящем доме с тремя спальнями, расположенном на уединенной окраине в «лучшем конце города». Если такое ещё было. Когда они подъехали туда, вокруг было тихо и спокойно. Несколько детишек, закутанных по погоде, катались на рождественских велосипедах вверх и вниз по замёрзшей дороге, то и дело бросая из-под разноцветных шапок взгляды на две полицейские машины, припаркованные у ворот Салливан.
Двое полицейских в форме стояли на страже. На подъездной дорожке стояла машина, покрытая снегом недельной давности. Сине-белая лента, свисающая с открытой двери, будто кричала: «Не входить!» — хотя на ней не было написано никаких слов. Это были единственные знаки, указывающие, что что-то было не так. Лотти захотелось вернуться в машину и уехать домой.
У двери их встретила детектив Мария Линч.
— Есть что-нибудь для нас? — спросила Лотти.
