— Господа, в деле замешаны миллионы евро. Нам стоит быть чрезвычайно бдительными. Мы больше не можем здесь встречаться. Будьте осторожны. — Чиновник завершил собрание и открыл двери темницы. Снаружи он оглянулся. Опустевшую частную парковку освещал единственный фонарь.
Один за другим, они покинули подземелье.
Каждый относился к другому с подозрением.
Один из них мог быть убийцей.
Джеймс Браун припарковал черную «Тойоту-Авенсис» на внутреннем дворе у своего коттеджа, выключил фары, вытащил ключи из зажигания и, когда все огни погасли, расслабился, прислушиваясь, как замолкал мотор.
Обычно ему нравилось возвращаться домой после работы, особенно весной. Этот дом в безмятежной сельской местности внушал ему чувство благополучия; звук колышущихся деревьев и просторы девственных равнин, простирающихся за садом позади дома. Это лишь укрепляло его чувство свободы, которое он так редко испытывал где-либо еще. Однако, не в этот момент. Этим вечером ему было грустно, он был зол — грустно за Сьюзен и обидно из-за резкого отказа, полученного от человека по телефону. Он связался с ним, чтобы узнать, знал ли тот что-либо о смерти Сьюзен. Но, как только он заговорил, человек бросил трубку. Возможно, ему и вовсе не стоило звонить.
Джеймс крепко сжал руль и опустил голову на руки. Сьюзен была мертва. Не стоило об этом забывать. Когда они были вместе, она спасала его от его же демонов, а теперь он подвел ее.
Ему не хотелось покидать безопасность машины. Внутри салона он чувствовал себя надежно; он вспомнил времена, когда они со Сьюзен, будучи еще детьми, утешали друг друга — она шептала ему на ухо, что нужно быть сильным, стойко преодолевать трудности и не терять гордости, пока он хныкал, как котенок, в ее объятиях. Он вспомнил, как Сьюзен, еще девочкой, показывала ему, как заправлять кровать по установленным правилам, как складывать вещи и собирать пух с пола, чтобы он выглядел чистым и нетронутым. Он был уверен, что впоследствии у нее развилась привычка содержать спальное место в чистоте. Кто стал бы винить ее за это? Джеймс вспомнил все, свидетелями чего они вместе стали, но чего никогда не обсуждали; он тихо заплакал в память о Сьюзен и ее доброте к нему. Сейчас ему предстояло твердо стоять на ногах и быть сильным. Хотя бы ради Сьюзен.
Наконец, он заставил себя выйти из машины; лед слегка растаял. Взяв портфель с заднего сиденья, он ступил на покрытый снегом двор и одним нажатием кнопки запер машину. Убывающая луна готовилась к новой фазе, поэтому свет ее был слабее.
Перед ним упала тень, и Джеймс, прищурившись, посмотрел вверх, полагая, что облако закрыло луну. Но в морозном звездном небе не было облаков. Перед ним стоял высокий человек, его лицо было скрыто хоккейной маской, и лишь глаза блестели в темноте.
Отпрыгнув к машине, Джеймс выронил портфель; он вспомнил, что оставил телефон в машине. Слишком поздно.
— Что… Что… Что тебе нужно? — Его язык будто онемел во рту, страх в виде капель пота стекал по лицу, вдоль носа, будто сопли. Что он мог поделать? Джеймс был не в состоянии рассуждать ясно.
— Ты не мог перестать вмешиваться, — угрожающе сказал человек низким голосом.
Джеймс вертел головой из стороны в сторону, задаваясь вопросом, как он не заметил его машину, подъезжая к дому. Только теперь он увидел металлический блеск за дубом справа от себя. Кто был этот человек? Откуда ему было известно, что там можно спрятать машину?
— Что? Почему? — прошептал Джеймс, топчась ногами по хрустящему заледеневшему снегу и уставившись на огромный силуэт перед собой. Фонарик в его руках, одетых в перчатки, ослеплял Джеймса.
— Ты и твоя подруга сами доставили себе неприятности. И не первый раз.
— Моя подруга? — спросил Джеймс, хоть и понимал, что тот имел в виду Сьюзен.
Человек рассмеялся, схватил его за локоть и подтолкнул к тропе. Джеймс почувствовал, как слизь комом собралась у него в горле, его дыхание участилось; небо затянуло тучами, пошёл крупный снег.
— Чего ты хочешь? — Страх Джеймса быстро перерос в ужас, его мозг забился в угол, словно улитка в своей раковине. Необходимо было думать быстрее. Нужно взять ситуацию под контроль. Можно было позвать на помощь, вот только его голос застрял где-то глубоко в груди. К тому же Джеймс знал, что никто его не услышит. Ближайший дом был в двух милях отсюда.
Может, попытаться убежать? Нет. Злоумышленник был выше, крупнее и выглядел намного сильнее, что заставляло Джеймса чувствовать себя букашкой, пойманной в ловушку мухой.
Паника увеличивалась, заполняя всю грудную клетку, и, сделав всего пару шагов, Джеймс остановился. Он не мог больше идти. У него было чувство, будто он шёл в одном ботинке. Человек тоже остановился, доставая из кармана верёвку.
