— Но он знает, что ублюдок О’Брайен был убийцей, — сказал Бойд, снова потирая царапины на шее.
— О’Брайен признался только в убийстве отца Кона.
— Ага, и чуть не убил меня. В этом он не признавался?
— Нет, но я думаю, что кто-то другой убил отца Ангелотти, Сьюзен Салливан и Джеймса Брауна.
— Теперь я совсем запутался, Лотти.
В кабинет ворвалась Линч, её распущенные волосы развевались на ходу.
— Мы искали везде — никаких следов Патрика О’Мэлли.
— Он не мог просто исчезнуть, — сказала Лотти. — Он где-то в городе. — Она повернулась к Бойду. — Думай. Куда мог пойти О’Мэлли? Его прошлое вернулось и снова преследует его. Куда пойдёт измученная душа?
— Вернётся к источнику душевных терзаний? — предположил Бойд.
Вскочив со стула, Лотти обняла Бойда и поцеловала в щёку.
— Ты прав, поехали!
— Как скажешь, — ответил Бойд с гримасой боли на лице. — В следующий раз, когда будешь обнимать меня, вспомни про мои раны.
— В следующий раз? — Лотти подмигнула ему. — Я за руль.
Она созвонилась с матерью и убедилась, что Шон в порядке.
Бросив «Хэппи мил» в мусорную корзину, Лотти последовала за своей командой на улицу.
При свете дня «Санта-Анджела» теряла свою зловещую атмосферу. Это было просто старое здание с дверями и окнами. Но Лотти знала, что за бетонными и каменными стенами скрываются тайны ужасающей жестокости. Она прочитала об этом безумии в потрёпанном дневнике Корнелиуса Мохана и отследила историю по письму Джеймса Брауна. Она обнаружила в римских реестрах сокрытие информации и прошлой ночью стала свидетелем перевоплощения этого наследия. Ради чего? Разрушенные жизни и сломанные души. Мёртвые похоронены, но живые несут своё бремя. Именно так Лотти чувствовала себя на могиле Адама буквально несколько дней назад. Теперь она отчётливо понимала, о чём думала тогда, и в её сердце поселилась сокрушительная печаль.
Тяжело вздохнув, Лотти подошла к человеку, прислонившемуся к покрытому шрамами обнажённому дереву.
— Они проделали хорошую работу, им удалось спасти большую часть здания, — сказал отец Джо, кивая в сторону здания.
Территория вокруг была практически пустынна. Пожарные свернули шланги, подняли лестницы на крыши пожарных машин и уехали. Пара полицейских опечатывали место преступления жёлтой лентой. В воздухе висело зловонье после пожара, но дым исчез, а тлеющие угли остались. Стены часовни были опалены черным нагаром, окна разбиты, крыша прогнулась. Но главное строение «Санта-Анджелы» осталось невредимым.
— Жаль, что всё здесь не сгорело дотла, — добавил отец Джо.
— Что ты здесь делаешь? — Лотти сняла капюшон, чтобы получше на него взглянуть.
— Меня тянуло сюда. После всей этой лжи…
— Джо… — начала было Лотти.
— Не надо, Лотти. Не говори ничего.
Отец Джо оттолкнулся от дерева, Лотти положила руку на его ладонь.
— Не видел здесь бродягу, Патрика О’Мэлли? Мы ищем его.
— Самое место для бродяг, — ответил отец Джо. — Епископ Коннор ошивается вокруг.
Лотти подозвала Бойда, Линч и Кирби подтянулись следом.
— Епископ Коннор здесь, — сказала им Лотти. — Должно быть, О’Мэлли тоже. Распределитесь и найдите их, — велела она. — Не ты, Бойд. Выглядишь так, словно вот-вот потеряешь сознание.
— Я в норме, — ответил Бойд, отводя взгляд от руки Лотти на ладони священника.
Опустив руку, Лотти тряхнула плечами и направилась в окруженный стенами заснеженный сад за пределами оцепленного района. Бойд побрёл за ней, отец Джо рядом с ним. Линч и Кирби пересекли замерзшую лужайку и спешно принялись обходить собор слева.
Лотти впервые оказалась в этом небольшом огороженном саду: этой безжизненной зимой он был бесплоден, деревья были обнажены, а земля была покрыта чистым и нетронутым снежным полотном. Лотти верила, что в этом месте не было ничего чистого. Зло таилось в каждой щели стен собора, а тела лежали в безымянных могилах. Она посмотрела вверх на окно, откуда три пары испуганных глаз наблюдали за злодеяниями, которые ни один ребёнок не должен видеть или переживать.
У основания деревьев зарождались тени, и солнце изо всех сил пыталось найти своё место в сером дневном небе. Далеко в саду Лотти увидела их. Силуэты двух фигур, словно марионетки, вцепившись друг в друга и извиваясь, оставляли следы на снегу.
Лотти приложила палец к губам и шагнула вперёд.
Куклы прекратили свой танец, прерванный стаей птиц, взлетающих с веток деревьев.
О’Мэлли обернулся и посмотрел Лотти прямо в глаза. Из его рта текла кровь, а на шее висела голубая нейлоновая верёвка. Епископ Теренс Коннор, медленно повернувшись, выронил другой её конец.
— Всё кончено, епископ Коннор, — сказала Лотти. Она удивилась его смелости — он пытался совершить преступление в нескольких метрах от полицейских. Должно быть, он и правда сошёл с ума.
— Кончено? — прокричал епископ Коннор. — Кончено? О нет, ещё нет. — Он распростёр руки к небесам. — Всё будет кончено тогда, когда мой Бог так велит!
— Вам конец. — Отец Джо выступил вперёд и встал рядом с Лотти.
— Ты! — взорвался епископ, указывая пальцем на священника. — Ты — причина всего этого!
