Мерцающая свеча стояла на полке рядом с фотографией Марли, на которой он щурится от закатного солнца и протягивает к объективу ракушку. Я столько раз смотрела на этот снимок, что само воспоминание о том дне уже стерлось. Каким бы Марли был сейчас, в возрасте Джейкоба? Я представляла его в темных узких брюках, кроссовках и футболках с какой-нибудь группой. Светлые волосы отросли и падают на глаза. Вот бы увидеть его таким. Пускай Марли был бы даже угрюмым подростком, пускай хлопал бы дверью, разбрасывал вещи и страдал перепадами настроения – я не против. Я согласна и на хорошее, и на плохое, лишь бы еще раз поцеловать его в щеку, вдохнуть запах его волос. Я отдала бы что угодно, лишь бы снова обнять сына.
Докурив, я пошла на кухню, чтобы налить себе еще джина. Сильно же я опьянела – не помню, когда в последний раз нормально ужинала. От выпивки и сигарет во рту появился гадкий привкус. По лицу потекли слезы. Мысль о том, что через три года Марли не будет с нами ровно столько, сколько он успел прожить, привела меня в ужас.
В дверь постучали.
– Ты забыла шарф, – сказал, заходя в дом, Джейкоб.
– И правда. – Я вытерла лицо рукой. – Хотя никуда бы он не делся.
– Эй… ты чего? – с тревогой спросил Джейкоб.
Я знала, что голос меня выдаст, поэтому просто качнула головой. Но слезы все равно брызнули из глаз.
Джейкоб подошел ближе.
– Айла?
Ему явно было неловко в такой ситуации, как было бы любому подростку. Я уже хотела улыбнуться и заверить его, что все в порядке, когда он вдруг меня обнял. От Джейкоба по-мальчишески пахло потом. Я впилась пальцами в крепкие мышцы, закрыла глаза, прижимаясь щекой к теплому плечу, и слезы закапали на его футболку.
– Прости, Айла. Мне очень жаль, – повторял Джейкоб шепотом снова и снова.
Первые девять месяцев мать носит ребенка внутри себя, а потом еще очень долго – на руках. Пока Марли был малышом, я бесконечно целовала его в щечки, пятки и крохотные пальчики, щекотала губами его гладкий животик и шею. С годами пришлось себя сдерживать, но иногда я ловила сына и покрывала его поцелуями – он в шутку вырывался, хотя при этом визжал от радости. А потом все прекратилось. Моя любовь замерзла, как горячая вода в трубах, и теперь внутри остался только лед.
Но Джейкоб отогрел меня. Вот бы взять его руки в свои и поцеловать каждый пальчик.
Придя в себя, я отшатнулась и случайно задела кухонный стол. Бутылка упала, по полу среди осколков разлился джин. Я наклонилась, и от алкогольных паров к горлу подступила тошнота. Голова пошла кругом.
Джейкоб подхватил меня под мышки и помог встать, а затем принес кухонное полотенце и веник с совком.
Я хотела налить себе воды, но не могла даже удержать в руках стакан. Убрав осколки, Джейкоб заметил, как неуверенно я цепляюсь за стол, чтобы не упасть, и с сочувствием произнес:
– Тебе лучше прилечь.
Я кивнула в ответ. Кровать. Прилечь и поспать. Так, надо разложить диван. Переодеться. Почистить зубы. Как все сложно…
Джейкоб постелил мне и достал одеяло с двухъярусной кровати, на которой он иногда спал, оставаясь ночевать с Марли. Помню, как до террасы, где сидели мы с Сарой и Ником, доносилось их сопение.
– Не уходи, – попросила я, желая, чтобы Джейкоб лег, как в прежние времена, на верхнюю койку, и проснувшись среди ночи, я бы услышала, что рядом кто-то есть.
Джейкоб довел меня до разложенного дивана, на который я рухнула прямо в одежде, и накрыл прохладным одеялом. Он затушил газовую лампу, и дом погрузился в темноту. Слышно было только, как дышит Джейкоб. Судя по звуку, он вдруг снял футболку и бросил ее на пол, а потом скрипнули пружины, и я поняла, что он лег рядом со мной.
Я отдаленно осознавала, что его не должно быть здесь. Верхняя койка, вот где всегда спал Джейкоб.
Но его тепло окутало меня. Наконец кто-то оказался рядом, и боль в груди немного затихла. Лежа в темноте, я водила рукой по его лицу, касаясь щек, губ, подбородка.
А он в ответ шептал мое имя.
– Вместе? – повторяет Ник, прикрыв рот рукой. – Джейкоб и Айла уехали… вместе?
Час назад я все отдала бы, только бы узнать, что Джейкоб жив. Теперь мне легче, но внутри поселился новый страх.
– Я… я даже не представляю, почему Айла не связалась с нами, – говорит Ник. – Неудивительно, что Джейкоб обратился к ней за помощью, но она… она не могла… – Ник машет ладонью, – взять его с собой в Чили, не сказав нам. Айла знает, что мы будем ужасно волноваться и обратимся в полицию. – Он разводит руками. – Тут что-то не так.
– Может, Джейкоб тайком сел на тот же рейс? – предполагаю я. – Самолет большой, и Айла его не заметила.
Ник задумчиво отвечает:
– Зачем тогда Джейкобу лететь в Чили, тем более одним с Айлой рейсом, если он не хотел попадаться ей на глаза?
– Ну, догадывался, что Айла его не пустит. Решил удивить ее при посадке в Чили – там-то уже поздно говорить «нет». – Впрочем, я сразу качаю головой, не веря собственной версии. – Айла все равно позвонила бы нам, как только увидела Джейкоба.
– Если только не пообещала Джейкобу молчать.
