Пропавший без вести полностью

Я подхожу к нему и обнимаю за плечи. Сидя рядом с ним, я чувствую себя совершенно опустошенной. Сквозь залитое дождем окно виден дом Айлы – мрачная тень в сумерках. Как ты могла? Я хватаю телефон Ника и, не раздумывая, снова набираю ее номер. Горло сжимается от всех тех слов, что я хочу ей сказать.

Я прижимаю мобильный к уху. Что-то не так. Раньше всегда шли семь гудков, потом щелчок голосовой почты. Сейчас слышны долгие гудки: телефон занят.

Волоски на затылке встают дыбом.

– Айла включила твое сообщение, – говорю я Нику. – Прямо сейчас. Она все знает, Ник. Она слышала каждое слово.

День восьмой, 21:00

Сумерки сгущаются. Ник стоит у окна, от его дыхания потеет стекло.

– Она не влюблена, – тихо, будто самому себе, говорит Ник.

– Ты о чем?

– Об Айле. Разве она могла влюбиться в Джейкоба? – Ник отворачивается от окна и смотрит на меня. – Он у нас еще совсем ребенок. Не умеет вести себя за столом, грубит всем вокруг, если устал. Ты до сих пор стираешь ему вещи, а я даю деньги на карманные расходы. А Айле сорок. Она объехала весь мир, родила сына, сделала карьеру. У нее такая насыщенная жизнь, что вряд ли она могла полюбить Джейкоба. – Ник задумчиво водит пальцем по губе. – Нет, тут что-то другое.

Он прав.

Внезапно загудел холодильник, и я сосредоточилась на его вибрациях.

– Так что произошло этим летом?

– Ты о чем?

– Между вами постоянно было какое-то напряжение. Я это чувствовал.

Я прижимаю к животу диванную подушку и вожу пальцами по окантовке.

– Не знаю… мы словно отдалились друг от друга.

– И кто начал первым? – проницательно спрашивает Ник.

Тело обдает жаром. Как ему ответить? Как облечь в слова мои чувства по отношению к Айле, если я и сама их с трудом понимаю?

– Наверное, я. В основном. – Я шумно выдыхаю и, глядя на подушку, пытаюсь подобрать слова. – С каждым ее приездом сюда мне становится как-то… неприятно. – Ник отвечает мне удивленным взглядом. – Я словно всем делюсь с ней. Тобой и Джейкобом в том числе. Знаю, звучит странно, но я как будто… обязана ей, – наконец нахожу я точное слово. – У нее нет никого, а у меня – вы оба.

Похоже, мое признание натолкнуло Ника на размышления.

– Марли… – бормочет он, глядя на меня. – Так вот из-за чего все это. Из-за Марли.

Марли. Прелестный светловолосый мальчуган, о котором я стараюсь не думать. А ведь Ник прав. Он озвучил мысль, которая мучила меня много дней подряд. Теперь она вырвалась наружу, и я больше не в силах ее игнорировать.

– Расскажи, почему вы с Айлой поругались в тот вечер перед ее отъездом. Расскажи, во всех подробностях, Сара.

Ник так буравит меня взглядом, что над верхней губой проступает пот. Стало невыносимо жарко. Попавшись, я начинаю ерзать на месте. Затем встаю, иду на кухню и наливаю себе воды. Опустошаю стакан и вытираю рот рукой.

– Сара?

– Мы наговорили друг другу столько гадостей… Я начала первая. Закатила скандал из-за этих билетов на концерт. Дело было даже не в билетах, просто… я ужасно разозлилась!

– Почему?

– Я очень хотела, чтобы Айла пришла на барбекю. Помнишь, мы еще говорили, что было бы здорово устроить Джейкобу нормальный день рождения? Посуетиться ради него, лишь бы воспоминания о Марли не омрачали ему настроение. Я так обрадовалась, когда Джейкоб решил пойти вечером к друзьям. Подумала: «Наконец-то, настал переломный момент». Наш сын ведь заслуживал веселья в свой день. Не знаю, может, я слишком многого требовала от Айлы, – пожимаю я плечами. – Каково ей было сидеть в кругу нашей семьи и смеяться? – Я потираю лицо рукой. – Она грустила, уйдя в свои мысли. А потом Джейкоб произнес тост в память о Марли. Прекрасный и трогательный тост, который для меня значил лишь одно – что каждое гребаное лето Айла будет с нами, и от нее никуда не деться!

Руки сжались в кулаки, костяшки побелели. Ник с ужасом смотрит на меня, словно не узнает собственную жену.

Я спешу прийти в себя, распрямляю ладони… Слишком поздно. Ник все видел.

События этого лета – словно кусочки головоломки, и все они в руках Сары. Я могла бы показать ей и Нику, как сложить их воедино, но стоит ли? Ведь когда умер Марли и я молила Сару о помощи, отчаявшись понять, что произошло, она не сказала мне: «Присядь-ка, Айла. Сейчас я тебе все расскажу».

Этим летом

Я проснулась на боку. Лежала, поджав колени к груди, словно желая от чего-то защититься. Потерла глаза и, когда они привыкли к темноте, заметила бутылку джина, при виде которой к горлу подступила тошнота. Потом увидела, что на полу валяется какая-то одежда. Футболка Джейкоба!

Я вскочила и побежала к раковине. Меня вырвало. Господи!