Надо срочно обращаться к юристам, потому что сама по себе ситуация малоприятная, да еще и отягощается непонятным состоянием Завадского.
Пожалуй, стоит принять участие в поисках пропавшего борта, для ускорения понимания всеми интересантами. Дай, конечно, Бог, чтобы он был жив: я жажду этого всеми фибрами души, по сугубо личным соображениям.
В любом случае нужно поговорить с Ольгой. Объяснить ей всю текущую ситуацию, и по полочкам разложить, кто она сейчас, и как может повлиять на дальнейший большой бизнес. Хотя я вообще не понимаю их отношений с Петром Алексеевичем. В управлении холдингом она никогда не принимала участия, да и видел я ее за свою жизнь от силы пару раз. Нужна ей вся эта история или нет непонятно, с другой стороны Русские Металлы со всеми своими дочками-почками стоят в сотнях миллионов долларов. От такого куска вряд ли кто-то в здравом уме может отказаться. Но как ей рассказать, как один из заводов оказался переписан на тридцатилетнюю девку сомнительной репутации, я пока не знаю. Как она отреагирует – непонятно, хотя, судя по тому, что я о ней знаю, должна принять информацию без нервов. Согласно общедоступной информации о Завадской, верхушка айсберга такова: Ольга Викторовна – преуспевающий бизнесмен, пионер фитнес-индустрии, икона стиля. Это то, что идет в прессу и интернет. Более глубокие характеристики пришлось собирать по крупицам через подчиненных, старых знакомых, новых любовников. Я должен был знать про Завадского всё, что можно и нельзя. Я искал любую точку, на которую можно было надавить на Петра Алексеевича, любую возможность подставить ногу, чтобы добиться своего. Судя по тому, что я знаю об Ольге, с ней можно договориться. С другой стороны, Бортко ее знает очень много лет, поэтому с Завадской шансов у него сильно больше.
Остается сын Завадского, Олег, мне вообще незнакомый; по нему информация только из желтой прессы и сводок милицейской хроники. Думаю, Бортко тоже не сильно с ним в ладах. Парень – мажор, не интересующийся никем и ничем, кроме своего образа жизни. Нужно разобраться, насколько Олег близок с матерью, и будет ли выполнять ее волю. Да и непонятно, какая будет эта воля. Она может стать самостоятельным игроком, имеющим на руках карты не хуже, чем у меня и Бортко, а если они договорятся, то меня сольют, с небольшими потерями. Подключу своих ребят-хакеров, они поднимут любую информацию, где Олег и Ольга Викторовна тратят деньги, с кем созваниваются и списываются, куда ездят и с кем спят, и тогда уже буду принимать решения.
Почему-то все кабинеты больших начальников в США всегда одинаковые. Как будто калька Овального кабинета президента США. Эти пространства, наполненные символикой власти и успеха, имеют свою отдельную эстетику, которая одновременно привлекает и отталкивает. В них можно увидеть массивные столы из дорогих пород дерева, окруженные роскошными кожаными креслами. На стенах – картины, воспевающие прошлые достижения и яркие моменты американской истории, в которых порой угадывается авторский почерк давно забытого мастера. Шкафы, заполненные золочеными корешками книг, мебель как правило выполнена из темного дерева и обита дорогой тканью, свисающей с углов, словно готовясь обнять каждого, кто решится сесть в роскошное кресло.
Огромные окна, открывающие вид на бескрайние горизонты, усилены строгими шторами, будто бы пытающимися скрыть настоящую жизнь за пределами четырех стен. Здесь всегда царит идеальная температура и тишина, лишь изредка прерываемая звуками городского шума. На столах – аккуратно разложенные документы, стильные ручки и тонкие блокноты.
Но за всей этой внешней блестящей упаковкой прячется нечто большее: бездонная пропасть ответственности, бесконечные решения и неуютные раздумья о текущем и будущем. Этот парадокс величия и одиночества, словно отражение самой сути власти, делает кабинеты больших начальников не просто рабочими пространствами, а аренами для великих свершений и внутренней борьбы.
– Стивен, What the fuck? Ты курировал операцию «Мангустин»; что, черт возьми, произошло? Что ты там натворили? Куда пропал груз этих грёбаных «мангустинов». Почему этот чертов боинг пропал, а не сел, как планировалось, на нашей базе на Диего-Гарсии?