– Да уж, серьезный музчина, шахтер, ёпта, я сразу отобразил, что из тревожных, есть в них что-то такое звериное. В общем, Кеша, все что он говорил про твоих ребят, я в это не верю: брал на понт. Но ставить вас под пули и гранаты я как бы не собираюсь. Тридцатка в месяц как бы адекватная цена за спокойствие. Но! Такие как он как бы долго не живут, его явно либо положат, либо посадят. Так что собирайте кэш к пятому, и как бы следите за обстановкой. А я как бы сгоняю в Донецк, погутарю с одним полковником, может и не придется платить. А пока кликни Аню, пусть мне борща и водочки организует.
Кеша вышел из кабинета, оставив меня одного.
Ввязались, конечно, в блудняк с этим Артемовском; надо выскакивать с минимальными потерями. То-то я думал, что так просто старый хозяин актив скинул – знал, гад, куда вся ситуация движется. Что за государство, бля: каждый норовит обмануть и напарить! Недаром у них поговорка есть «там, где хохол с удочкой прошел, еврею с сетью делать нечего». До чего жадные! Ничего, как бы жили в девяностые в Сибири, там тоже самое было, пуля в пулю. И наезды похожие, и персонажи такие же. Под боком были славные города Кемерово и Новокузнецк и еще куча мелких шахтерских городков. Как оказалось, менталитет шахтеров везде одинаковый, что на Кузбассе, что на Донбассе. Видать, отмороженность из-за ежедневного риска при спуске в забой, диктовала модель поведения и других ситуациях. Спуск в забой – это не просто работа, это испытание на прочность, где каждое мгновение может стать последним. Жизнь в условиях постоянной опасности порой приводит к безразличию к рискам в других сферах, формируя поведение, которые простонародье называют отмороженным.
– ПаааалСаааныч, я вам тут покушать принесла, борща с пампушками, да сала верченого.
Анюта поставила на стол тарелку с ароматным супом и запотевший штоф с водочкой. Налила стопку и подала приборы.
– Приятного аппетита, ПааалСааааныч, – распевно проговорила фигуристая красавица.
– Спасибо, чертовка, – усмехнулся я и шлепнул Аньку по тугому заду. – Иди, я как бы кушать буду.
Накатив стопарь и закусив зеленым луком, я опять погрузился в воспоминания.
Насколько жёсткая борьба за влияние между бандами была в Новосибирске, но нашим родным пенатам как бы было очень далеко до Кузбасских. Пока часть шахтеров как бы стучала касками напротив Белого дома в Москве, требуя выплаты зарплат, основные события происходили там, в далёкой Кемеровской области. В начале девяностых как бы начался одномоментный передел угольной промышленности. Одна за другой начали закрываться шахты, оставляя как бы без средств к существованию тысячи семей. Эта катастрофа как бы спровоцировала резкий «взрыв» криминала, прогремевший громче, чем других регионах. Эта беда, в том числе, как бы отодвинула спортивную жизнь Кузбасса на второй план, фактически оставив профессионалов этой области без средств к существованию. В общем, иного выхода, кроме как бы уйти в криминал, ни у кого как бы не осталось. Из таких голодающих и озлобленных спортсменов и образовалась знаменитая банда Спортсменов. У этой новоявленной ОПГ были как бы свои уникальные законы и «понятия», отличные от привычного в то время воровского «закона»; как бы наглядным учебным пособием для бандитов выступали фильмы о чикагском мафиози Аль Капоне. Эти отморозки устроили Сибирское Чикаго. Действовали они безжалостно – не давали никаких скидок, поблажек и отсрочек. Одному предпринимателю, не успевшему расплатиться в срок, как бы отрубили туристическим топориком ступню ноги, а когда тот всё же как бы расплатился, получил в подарок инвалидный автомобиль. Не желавших делиться с бандитами коммерсантов ждала неминуемая расправа. Здесь, похоже, начинается то же самое. Когда власти нет, точно будет бандитская анархия, и чем меньше городок, тем беспредельней местные отморозки. Надо как-то избавляться от завода, пока он хоть что-то стоит. Пора к Полковнику, прояснить обстановку.
– Кеша подгони тачку, мне надо в Донецк. Организуй охрану.
Обед и соточка восстановили жизненные силы; поднялся-потянулся, похрустел косточками и пошел вниз в машину. Мой черный мерин блестел на ярком солнце, внушал уважение и показывал силу человека, на нем передвигающегося. Я открыл дверь и погрузился в прохладное нутро кожаного салона. На переднем сидении рядом с водителем сидел Толик, по наследству перешедший мне от Завадского.
– П-п-павел Алекс-с-с-андрович, к-куда едем?
– Пока в Донецк, в центр, там нас встретят. Сделай кондей потише, заболею.
– К-к-конечно.
Водитель повернул ключ в замке зажигания.