– Пару раз кто-то звонил и молчал в телефон, – с расстановкой произнес он. – Ты ведь помнишь, Гун? Примерно две или три недели назад, и мы подумали, что кто-то звонит нам из хулиганства. Вы думаете, это могла быть…
Патрик кивнул:
– Вполне возможно. Отец два года назад признался ей во всей этой истории, и ей могло быть трудно после этого разговаривать с вами. Она еще сходила в библиотеку и сняла копии со статей об исчезновении матери, так что, по всей видимости, приехала сюда с целью выяснить, что произошло с ее матерью.
– Бедная моя лапочка. – Гун, поняв, что от нее ожидается, начала лить крокодиловы слезы. – Подумать только, что моя дорогая малышка, по-прежнему живая, была так близко. Если бы мы хоть успели встретиться, прежде чем… Что за человек так поступает со мной? Сперва Сив, потом малышка Малин. – Тут ей пришла в голову мысль. – Вы думаете, я в опасности? Кто-то хочет до меня добраться? Мне нужна полицейская охрана? – Глаза Гун взволнованно метались между Патриком и Ларсом.
– Не думаю, что в этом есть необходимость. Мы не считаем, что убийства как-то связаны с вами, поэтому на вашем месте я бы не волновался. – Потом он не смог противостоять искушению. – Кроме того, убийца, похоже, нацелен исключительно на молодых женщин.
Тотчас раскаявшись, он встал, чтобы показать, что разговор окончен.
– Я искренне сожалею, что приходится приносить такие новости. Но буду признателен, если вы, вспомнив что-нибудь еще, позвоните. Для начала мы проверим те телефонные звонки.
Перед уходом он бросил последний завистливый взгляд на вид на море. Гун Струвер являла собой убедительное доказательство того, что хорошие вещи достаются не только тем, кто этого заслуживает.
– Что она сказала?
Мартин сидел вместе с Патриком на кухне здания полиции. Кофе, как всегда, перестоял в кофеварке, но они уже свыклись с этим и жадно его пили.
– Мне не следует этого говорить, но, черт возьми, какая отвратительная женщина. Больше всего ее взволновало не то, что она упустила столько лет жизни внучки или что ту недавно убили, а что отец нашел такой эффективный способ покончить с ее притязаниями на компенсацию.
– Какая мерзость.
Они мрачно обдумывали человеческую мелочность. В здании было необычно тихо. Мелльберг не появился, похоже, решив основательно отоспаться, а Йоста и Эрнст занимались ловлей дорожных бандитов. Или, если называть вещи своими именами, сидели и пили кофе на какой-нибудь придорожной стоянке, в надежде что бандиты подойдут, представятся и попросят отвезти их в следственный изолятор. Конечно, это именовалось у них «превентивной полицейской работой». И в каком-то смысле они были правы. Пока они там сидели, по крайней мере эта стоянка пребывала в безопасности.
– Как ты думаешь, чего она хотела добиться приездом сюда? Ведь едва ли она собиралась поиграть в детектива и узнать, куда подевалась ее мать?
Патрик покачал головой.
– Едва ли. Но я могу понять ее интерес к тому, что произошло. Наверное, хотела посмотреть своими глазами. Рано или поздно она наверняка связалась бы и с бабушкой. Правда, описание, полученное ею от отца, вероятно, не было слишком лестным, поэтому могу понять, что она остерегалась. Я ничуть не удивлюсь, если, когда мы получим сведения от телефонного оператора, окажется, что Ларсу и Гун Струвер звонили из какой-нибудь телефонной будки во Фьельбаке, скорее всего в кемпинге.
– Но как она попала в Королевское ущелье вместе со скелетами своей матери и Моны Тернблад?
– Твоя догадка будет не хуже моей, но я могу предположить только, что она, вероятно, наткнулась на что-то или, вернее, на кого-то, кто имеет отношение к исчезновению ее матери и Моны.
– Если так, то это автоматически исключает Юханнеса. Он надежно лежит в могиле на кладбище Фьельбаки.
Патрик поднял взгляд.
– А мы уверены? Знаем ли мы совершенно точно, что он действительно мертв?
Мартин засмеялся.
– Ты шутишь? Он же повесился в семьдесят девятом году. Едва ли можно быть более мертвым!
– Я знаю, что это звучит невероятно, но послушай, – в голос Патрика закралось некоторое возбуждение, – представь, что полиция стала докапываться до правды, и земля у него под ногами начала гореть. Он из Хультов и способен раздобыть крупные суммы денег, если не сам, так через отца. Немного взяток туда, немного взяток сюда, и раз, уже есть фальшивый паспорт и пустой гроб.
Мартин захохотал так, что ему пришлось обхватить руками живот.
– Ты с ума сошел! Мы ведь говорим о Фьельбаке, а не о Чикаго двадцатых годов! Ты уверен, что не перегрелся на солнце там, на мостках? Поскольку это, черт возьми, звучит так, будто ты получил солнечный удар. Взять хотя бы тот факт, что его обнаружил сын. Как можно заставить шестилетнего мальчика рассказать такое, если это неправда?
– Не знаю, но я собираюсь это узнать. Поедешь со мной?
– Куда?
Патрик закатил глаза.
– Разумеется, поговорить с Робертом, – с подчеркнутой внятностью выговаривая слова, ответил он.
Мартин вздохнул, но встал.
