Исполняя желание Гитлера привлечь на свою сторону Турцию, с января 1942 года немцы стали организовывать из крымских татар вооружённые формирования. В первое время было набрано чуть более полутора тысяч добровольцев-татар, и они с большой охотой служили гитлеровцам, проявляя особую жестокость к нетатарскому населению. Позднее, в лагерях для военнопленных в Симферополе, Николаеве, Херсоне и Джанкое немцы навербовали еще несколько тысяч так называемых «добровольцев» во вспомогательные части немецкой армии. Сформированные батальоны, именуемые «татарскими», на самом деле состояли из лиц различных национальностей. Однако, надо сказать, что большинство крымских татар, завербованных для несения полицейской службы и для борьбы с партизанами в Крыму, в своей общей массе проявляли пассивность, смиряясь с превратностями судьбы, что было вполне в духе постулатов из главной книги ислама – Корана. Часть татарского населения вступала в местные «отряды самообороны» для защиты лишь своего селения от нападения «лихих людей», кем бы они ни были. Татаские женщины, старики и дети, не пошла на сотрудничество с оккупантами. Следует иметь в виду, что многие мужчины призывного возраста находились в рядах Красной армии. Часть их оказалась в плену у гитлеровцев, а затем, и в их формированиях. Однако, в целом, во время немецкой оккупации татары проявили себя в Крыму по отношению к жителям других национальностей далеко не лучшим образом. Жители полуострова больше боялись татар, чем немцев.
Воскресный день начала октября 1943 года был на исходе. С озёр потянуло прохладным и влажным воздухом. Ближе к вечеру со стороны озёр радостные крики детворы и громкий хохот взрослых стали стихать.
Отдыхающие засобирались по домам, и на ведущей к Берлину дороге сразу образовалась пробка. Казалось, после воскресного отдыха на многочисленных озёрах района Ванзее все жители юго-восточной части немецкой столицы разом выкатили в своих автомобилях на трассу.
На пересечении шоссе с улицей Ам-Гросен-Ванзе, с каменными выражениями на лицах, вскидывая руку в нацистском приветствии, два эсэсовца останавливали поток машин нетерпеливых горожан, давая дорогу небольшой колонне автомобилей, двигавшейся из Берлина в сторону озёр.
Уже смеркалось, когда шурша гравием к воротам виллы «Марлир» подкатили автомобили: чёрный «Хорьх», и такие же чёрные, два «Мерседес-Бенца».
Витиевато оформленные чугунным литьём ворота открылись. Но автомобили въезжать на территорию виллы не стали. Из «Хорьха», сильно согнувшись из-за своего высокого роста вышел обергруппенфюрер СС Эрнст Ка́льтенбруннер68, следом – бригаденфюрер СС Ва́льтер Ше́лленберг69. Покинули свои автомобили и офицеры охраны.
Взглянув на трёхэтажный особняк, оба генерала посмотрели друг на друга и остановились. В памяти обоих одновременно всплыл образ их бывшего начальника, обергруппенфюрера Рейнхарда Гейдриха.
Под его руководством, здесь – в этом помпезном здании с колоннами, статуями и лепниной, в январе 42-ого проходила конференция нацистского руководства. Именно тогда окончательно решился вопрос по планомерному уничтожению евреев вообще и полной зачистке Крыма для Рейха, в частности.
– Помните, обергруппенфюрер, как сразу после слов Гейдриха о евреях, которые не могут быть гражданами рейха, а потому их необходимо уничтожать, первым выступил гауляйтер Кох.
«Нам не нужны ни евреи, ни украинцы, ни поляки, ни прочие славяне. Нам нужны плодородные земли». А из зала, кто-то крикнул: – Господин рейхскомиссар, а откуда у евреев земли, тем более плодородные?
Партайгеноссе на секунду смутился, и хотел было резко ответить, но Гейдрих быстро успокоил всех любителей поконфликтовать с партийными бонзами…
– Помню, конечно. Жаль… Нет уже Рейнхарда… Прага дорого за это заплатит… Варвары… Фюрер был в бешенстве, помните Вальтер, – тихо произнёс Кальтенбруннер. – Фюрер хотел всю Чехию сравнять с землей.
– Время есть, сравняем. Да и врачи в его смерти тоже виноваты… У него заражение крови случилось… Вовремя не перелили… Жалко… Наш босс Рейнхард Гейдрих многим дал путёвку в жизнь… Мне так, точно!
– Покойный шеф о ваших, Вальтер, научных докладах на тему германского законодательства, много говорил. Из того вашего выпуска Боннского университета мы тогда в 1933 году, кажется, отобрали человек пятнадцать. Я как раз занимался проверкой каждого выпускника, в том числе, дружище, изучал и ваше личное дело. О вас Гейдрих был самого высокого мнения.
– Спасибо, обергруппенфюрер.
Кальтенбруннер снисходительно слегка похлопал своего подчинённого по плечу. – Но, главное, Шелленберг, вам верит Гиммлер. Ваш известный поступок его убедил в преданности ему.
– Ха-ха… Это когда рейхсфюрер едва не вывалился в полёте из самолёта, дёрнув за ручку незакрытой двери…
– Именно…
– Я еле успел тогда схватить рейхсфюрера за ремень его портупеи… А так бы…
Без особой тени печали на лицах, оба заулыбались, и не спеша направились в сторону здания, в котором с их прибытием, как раз осветились окна первого этажа.
