– К чему ты клонишь? – отец понизил голос и подстроился под мою походку, практически обняв меня.
– Кто за ним стоит? – прошептала я, склонившись к отцу. – Кто наделил барона такой властью и позволил проводить ритуалы над чужими алтарными камнями?
– Подожди… что?! – отец замер на месте, сжав моё предплечье. – О каких ритуалах речь?
– Ой… я не говорила, да? – как я могла забыть, что папа не в курсе накопителя Мещеряковых в нашем камне?! Он ведь ничего не знает.
– Яра, – отец прикрыл глаза, сдерживая злость. – Может, ты уже расскажешь мне всё? Я хочу знать всё, дочь.
– Есть вещи, о которых лучше не знать, папа, – я положила ладонь поверх его руки и сжала пальцы. – У меня есть секреты, которые я не готова открыть, но поговорить о происходящем и впрямь стоит.
– Похоже, нам пора собрать совет рода и обменяться информацией, – пробормотал отец. – У меня такое чувство, что мы все движемся в одну и ту же сторону разными дорогами.
– Скорее всего, так и есть, – кивнула я. – Клятвы покровителю больше нет. Нам давно следовало поговорить откровенно. Всем вместе.
– Сделаем это, как только закончим зачистку земель Макаровых, – отец покачал головой и отпустил меня. – Давай поспешим.
После приказа отца гвардейцы ускорились, насколько это было возможно. Барон Смирнов едва удерживал носилки на весу – всё же во время боя он выложился, а резерв у него не очень большой.
Уже на подходе к форпосту зов жизни показал мне одинокую фигуру невдалеке. Не просто фигуру, а адепта Порядка с веткой призыва и толпу увров, которых он призвал против нас. Варх! Мы же почти дошли! Осталось-то всего с пяток километров!
– Твари! – крикнула я, а потом повернулась к отцу. Настало время раскрыть ещё один секрет, хоть он и не мой. – Призванные твари, не живые и не мёртвые.
– О чём ты? – спросил отец, кастуя каменную дрожь и сотрясая землю в том направлении. – Что значит не живые?
– Их призвал адепт Порядка. Нужно убить его, и твари исчезнут сами, – прокричала я уже на бегу – кроме меня никто не знает, где спрятался этот гад.
– Стой! Вернись! – окликнул меня отец, но я только отмахнулась. – Нет, Яра!
Наш отряд уже окружили твари, но я не переживала – отец с братом справятся. Как и я. При убийстве увров никакой дополнительной энергии я не получу, так что можно убивать их сколько угодно.
Чем я и занялась, продираясь через тварей к менталисту. Силён, гад. Такую орду призвать и удержать не каждый смог бы.
Я вынула «Пламя сердца» и послала в него прорву магии. Столько, что даже рука, державшая его, онемела. Меч засветился сначала золотисто-коричневым светом родовой силы Войтовых, потом по нему пробежали ярко-синие змейки магии Мещеряковых, а после… в него вплелись голубоватые прожилки Гавриловых. Не знала, что такое возможно.
Оказывается, артефактный меч прабабушки принимает любую энергию, как накопитель, и способен удержать её. Что ж, мне это только на руку.
Губы сами собой расплылись в боевом оскале. Я прикрыла глаза на миг, призвала силу из трёх накопителей и окружила себя коконом энергии. Когда я распахнула веки, вокруг меня бушевал многоцветный вихрь, в котором было так легко скрыть сияние Хаоса. Мой оскал стал шире.
Я влетела в орду призванных тварей смертоносным ураганом. Они не чувствуют боли и страха, ничего не чувствуют. Зато призвавший их адепт Порядка ощущает каждую потерю, с которой уходит его энергия.
Мой меч дрожал в руках, когда я прорубала путь к менталисту. Лапы, хвосты, морды и тела тварей буквально летали вокруг. Подхваченные вихрем энергии, они опускались на землю позади меня с громкими шлепками. И эти звуки были музыкой в моих ушах.
Не такой, когда звучат палочки шаманов, призывая в бой, нет. Это были звуки ярости и радости, безумия и отчаяния, победы и боли поражений. Всё слилось для меня в мешанину из ледяной крошки и комьев земли, взрыхлённой когтями тварей.
Усталости я не ощущала, лишь боевой азарт, похожий на транс, когда выполняешь привычные действия не задумываясь. Меч пел в моих руках, звенел, сталкиваясь с бронированными пластинами и звякал о зубы тварей. Он стал продолжением меня.
Именно так учил меня сражаться Тано́уш. Этому же учил меня Матвей, когда я пришла на тренировки двенадцатилетней девчонкой, едва стоявшей на ногах после аварии. Теперь я могла повторить приёмы моих учителей, достойно удержать меч и покарать врагов, моё тело наконец-то перестало быть слабым.
Даже в пылу сражения я продолжала отслеживать жизни своего отряда. Зов подсвечивал мне каждого, особенно папу и брата, которые светились ярче прочих.
Я почти добралась до менталиста, когда огонёк жизни моего отца погас.
– Папа… – прошептала я, запнувшись на месте. – Нет…
В жизни каждого однажды наступает момент, когда все барьеры спадают, сметая внутренние ограничения будто по щелчку пальцев. Я всегда гордилась своим контролем, всегда держала баланс между разумом и чувствами, даже в минуты смертельной опасности.
Лишь раз я потеряла контроль. В прошлой жизни, когда моя мать накрыла собой тело моего брата. Тогда я потеряла всех. И себя тоже потеряла.
