Если вспомнить, что Зак — звездный, то это было страшно. Он догнал ее и схватил сзади. Кая пискнула, когда он побежал за ней, а потом и когда схватил. Так они и остановились посреди дороги, благо сейчас она была почти безлюдна — гномы предпочитали не пропускать ужин.
— Просто когда я вижу тебя, во мне закипает энергия, и если я не найду, куда ее девать… — зашептал он ей с улыбкой. — Ты уже знаешь, что я и без сакодки могу всю ночь напролет.
Его слова… его дыхание… Всё обдавало и было пропитано таким жаром, такой горячестью и страстью. Кая заряжалась ей, его шепот раз за разом возвращал в ту волшебную ночь, которую хотелось повторять вновь и вновь, без устали, без остановки. Будто бы она стала воспроизводить кадры того дня, будто бы возбуждалась от одних только мыслей. Будто бы? О, нет, совсем по-настоящему. Но вот только…
— Я боюсь, — честно произнесла она. И чего — сказать не могла. Да, она уже женщина, но… как бы это сказать? Она стала ею благодаря сакодке. Её тело и разум ей не принадлежали. А сейчас, пусть и хотелось, но нужно было пройти через это свежей головой… Разум был всё ещё той самой девственницы.
— Прости, — Зак резко ее отпустил. Он никак не подумал даже, что ей может быть страшно. Верно, она ведь делала то с задурманеным разумом. Должно быть, первый раз для нее — это действительно пугающе. — Я не хотел давить на тебя. Уже говорил, что у звездных совсем по-другому все, для меня это тоже впервой. Если делаю что-то не так, скажи мне обязательно.
Зак осторожно взял Каю за руку и с беспокойством заглянул ей в глаза, боясь услышать приговор.
— Знаешь, самое обидное, — начала лунная, подходя к Закнеылу ближе и в конце вовсе обнимая его, — я хочу повторить всё то, что было тогда. По сути, всё уже случилось, бояться-то нечего. Да и я на тебя стала реагировать… И хочется, — на этом слове хоть ушки Каи и загорелись красным цветом, но она как-то нервно усмехнулась и добавила: — До трясучки хочется. Но, почему боюсь, не знаю. Прости.
За всё извинялась. И за то, что такая вот… недотрога, или как её можно ещё назвать? За то, что сама не знает чего хочет. Даже за свой страх. Но то, что просила прощения от чистого сердца, это да.
— Тебе незачем извиняться, — Закнеыл обнял ее в ответ. Он опустил голову, чтобы коснуться ее макушки губами. — Мы разберемся с этим вместе. Я не сделаю тебе больно, обещаю, и не позволю никому причинить тебе боль. А ещё… я тоже очень хочу тебя.
Последние слова он сказал на выдохе, будто из последних сил сдерживал свои желания. Но ему и правда было трудно удерживать самообладание рядом с Каей.
Ох, это проклятое раздвоение личности. Вот честно — не были бы в центре этого проклятого городка, Кая бы сейчас лежала под ним. Настолько сильно, казалось бы, такие обычные слова, но такая буря эмоций, такой жар внизу живота. Наверное, Закнеыл даже увидел это в её поднятых к нему глазах.
— Я… — и что хотела сказать? Глупость какую-нибудь или нечто важное? Но забыла. Просто забыла, всматриваясь в его чёрные глаза и, словно играя, пыталась отыскать в них красную радужку. Нет, надо что-то сказать. О! — Так, что, завтра садимся на корабль? Тогда стоит предупредить Гина, чтобы они на него тоже сели.
— Да, наверное, нужно, — рассеянно произнес Зак. Его мысли сейчас вообще в другом месте витали, а никак не рядом с Гинтаром и кораблем. Но ее слова отрезвили. Он с неохотой отпустил Каю, взял за руку и повел домой. — Пойдем, а то гномы и правда все съедят.
========== 18. Добрые намерения — самый быстрый путь в пекло ==========
Даргона встретила своего мужа и сыновей, накрыла стол и ушла вновь на рынок, так как думала, что хлеба у неё ещё полно, но, как оказалось… А без хлеба что же это за стол такой? Тем более ещё на практике женщина поняла, чем больше народ съест хлеба, тем меньше он опустошит стол, и тем больше останется на завтра. А если учесть, что у них проживают два новых рта…
Нет, Даргона была рада этим ртам. Она всегда хотела иметь дочку или сына, которые не были бы так похожи на своего отца. Гномка души не чаяла в Бармоге, но порой он бывал таким неотёсанным, как и пристало гномам. А звёздный — вот удивительно! — был вежливым и терпеливым. Даже супруг о нём неплохо отзывался вечером. Вон, говорит, как крышу на совесть сделал! А Даргона Рыськой, своей кобылой, налюбоваться не могла. До чего чистой стала, аж помолодела! Да и два этих рта ели мало, по сравнению с маленькими, но прожорливыми гномами.
Даргона хотела, чтобы эта парочка осталась. Сколько от них помощи! А какая была бы защита при походе в те или иные города! Но нет. Сегодня они проведут последнюю ночь в этом доме, но эту странную парочку Доусон ещё не скоро забудет.
Когда Даргона вернулась домой, то застала его в необычной тишине. Всегда за ужином Бармог хвастался тем, как мужиков перепил или нос кому-то разбил. Или, в кой-то веки, поработал лучше всех. Да и сыновья притихли.
