— Мама, я ненавижу тебя! Ненавижу тебя прошлую! Зачем ты согласилась на это? Зачем связалась с ним, ведь ты была предупреждена! Гинтар, ты предатель! Ты всегда теперь только с ней! Ты обещал, что никогда меня не покинешь, а теперь говоришь, что она будет с нами! Закнеыл, я люблю тебя! Умоляю, не предавай меня! Я этого не переживу, это хуже смерти!
Но изображения открывали её прошлое,
о котором она мало кому говорила. Это были те истязания, о которых она упоминала вскользь, но подробно рассказала лишь Закнеылу в таверне и Гину, который единственный всё это знал. Это доходило почти до её убийства, и лишь старый горный лев успевал прийти на помощь ей или матери, которая так же почти бездыханно лежала, оберегая дочь.
На одной из картинок Кая стояла перед трупом лунного. Потом ещё и ещё… Из-за угла вышел высокий рыжеватый лунный, на вид немного старше её. Он усмехался.
— Это не я их убила!
— Знаю. Это был я.
Вспышка, и вот она стояла перед камнем, толпа лунных эльфов окружила, они кричали, а на камне стоял старик.
— Ты изгоняешься за убийство своих сородичей! Любой, кто увидит тебя на наших землях, будет в праве убить.
Погоня, бег и шепот в воспоминаниях: «Я знаю, что это был Лука. Но мне их не переубедить. Моё время подошло к концу, и если я сохраню тебе жизнь, стая не простит этого и исполнит собственную месть. Кая, это единственный выход, чтобы ты выжила».
— Какой кошмар, — Валанди прикрыла рот рукой, а в глазах у нее стояли слезы. — Значит, ее подставили? Предали сородичи? Как несправедливо!
Солнечная почувствовала жалость и стыд, что видит это, что залезла без разрешения в самые потаённые уголки души. Хотелось позвать Сектара, чтобы он вытащил ее отсюда, но она уже слишком далеко зашла — не время сдаваться.
Наконец-то это всё закончилось. Голоса стихли, картинки больше не появлялись. Была просто тьма. Нет… Там впереди — рёв, знакомый рёв Каи, когда та в облике зверя. Чем ближе она подходила, тем отчетливее видела… стену? Стеклянную стену, за которой нервно расхаживала пантера и ревела, драла когтями стекло, но ничего не происходило, даже царапины не появилось.
— Интересно, — раздался голос справа от Валанди. Сектар! Появился, как и обещал, но… Он выглядел моложе, чем когда исчез, но всё равно постаревшим. Видимо, в то время, что Валанди потратила на поход сюда, он старался восстановить силы. Но опять начал стареть. — Здесь не должно быть барьера.
Увидев и вторую добычу, зверь недовольно зарычал и забился в стекло, но оно не поддавалось.
— Ее заперли внутри? Это ведь не ритуал. Зак говорил, что обряд, который применила жрица, направлен на удовлетворение воинов. Что-то другое не позволяет ее сущности выбраться, — Валанди прикоснулась к прозрачному барьеру и не почувствовала ничего под рукой. Вопросительно взглянув на Сектара и на свою руку, спросила: — Что это значит?
— Она вообще обращалась в последнее время? — спросил Сектар и подошёл к барьеру.
Зверь тут же оказался перед ним. Туманный положил руку на стекло, но она спокойно прошла сквозь неё, и лишь чудом туманный успел отдёрнуть её прежде, чем пантера схватила его когтями.
— Всё не так плохо. Я боялся, что нужно сначала барьер рушить. Попробуй говорить с ней, — но видя состояние животного, Сектар сильно сомневался, что до неё получится докричаться: его заперли, он голоден, хочет свободы и охоты. Зверь раздражён и зол. — Не смей только входить в барьер.
— Кая? — неуверенно начала Валанди. — Узнаешь меня, это я, Валанди. Мы тебя вытащим, просто подожди. Зак там снаружи очень беспокоится о тебе, на нем лица нет. Не ел, не спал, под дверью караулил, пока Манари не ушла.
Но зверя лишь раздражала добыча, которая издевалась над ним. Пищит, мордой виляет, знает, что охотник не может дотянуться. Зверь бросился на стекло, но ничего не произошло. Валанди продолжала с ней говорить, напоминала, кто такие Гинтар, она и Зак, совершенно не замечая сначала, что Сектар не в состоянии ждать. Он старел всё быстрее, его магические силы кончались, и он просто не мог уже контролировать их присутствие здесь. Если бы была уверенность, что могло что-то получиться, Сектар бы продержался ещё немного. Стал бы похожим на своего старейшину, но зверь лишь больше злился. Его дразнили, а не пытались помочь.
— Прости, но это всё, — могло показаться слишком грубо, но Сектару было больно, плохо. Вспышка, как тогда на испытаниях, и Валанди выбросило в реальность. Судя по лицу Зака, времени почти и не прошло… От силы секунд десять.
— Не вышло, — цокнула языком Валанди, приходя в себя. Она сняла кольцо с пальца лунной и вышла, оставив на последок просьбу к Заку не говорить ни о чем Гинтару.
Закрыв за собой дверь, она прислонилась к ней с той стороны и схватилась за голову. Это было больно. Сложилось впечатление, что её хорошенько встряхнули, и мозг в черепе несколько раз перевернулся. Сползя по двери на пол, она надела кольцо и позвала Сектара, не надеясь на ответ. Ему наверняка в сто крат хуже было.
