Рука Каи тут же сжалась в кулак, она отказывалась ощупывать кольца, так как просто не видела в этом смысла. Но и столь наглый жест не оставила без внимания — теперь-то она примерно знала, где он, и немедля вцепилась в руку зубами, не сдерживая сил при укусе.
— Ай, Кая, это больно, — зашипел Зак. Он выпустил ее руку и вырвался. От боли у него аж искры в глазах появились, а на руке он почувствовал кровь. — А говорила, не голодна, — невесело усмехнулся. — Когда мы вернём тебе зверя, обещаю, что не буду больше препятствовать охоте, а то ты меня съешь.
И хоть он пытался пошутить, а в мыслях крутилось, что нельзя ей сейчас давать зелье, а то она его загрызет.
— Да я тебя сейчас готова сожрать, — отойдя от него на два шага назад, почти спотыкаясь о поломанный стул, лунная сплюнула его вкус и вновь вслепую посмотрела на него. — Я сказала тебе: убирайся! Ты — ничтожество, как и все твои воины, жалкие убийцы и мародёры, не достойные жизни! Мне отвратительно находиться в одной комнате с таким чудовищем, как ты! — может, хоть так она заставит «Калантара» убраться отсюда? Выплёвывая каждое слово звёздному королю, Кая попыталась толкнуть его ещё раз, убеждая в серьёзности и искренности своих слов.
Ее слова больно ударили ему в самое сердце. Это стало последней каплей в чаше терпения. Зак схватил непослушную лунную, когда та попыталась его толкнуть.
— Убийца? Чудовище? Да, с которым ты спала неоднократно, — зашипел Зак. С него хватит, он собирался вернуть ее тем самым способом, о котором никто не хотел думать. — Тебя возбуждает опасность? Или сама мысль, что принц звездных эльфов валяется у тебя в ногах? Видишь во мне Калантара? Сейчас я тебя докажу, что я — Закнеыл.
Прижав ее к себе, он провел пальцами по спинке девушки, помня, как она выгибалась от его прикосновений.
— Или, может, ты хочешь, чтобы я снова связал тебя, как тогда, у Сектара в комнате? — в его руке появился тот самый пояс, который он купил ей в подарок.
Кая попыталась вырваться, слушая его лишь в полуха, но и того, что долетело до слуха, было достаточно, чтобы она замерла.
— Не смей, — её голос стих до шепота. Могла предугадать любой исход — избиение, мучения, но чтобы вот это… — Только прикоснись ко мне.
По спине пробежала дрожь, но никак не от возбуждения или прикосновения — от страха. Сейчас он прижал её, она, наконец, смогла увидеть лицо короля. И, о боги, каким же оно сейчас было страшным и непоколебимым. Не шутил. Собирался…
— Закнеыл этого никогда не сделает. Он, в отличие от тебя, не насильник, — отчаянно произнесла она, надеясь, что, несмотря на крики минуту назад, король вновь оденет маску своего сына, но она перешла черту. Когда же она всё-таки заметила смутное очертание пояса, то сразу же попыталась вырваться из его хватки, кусая за всё, до чего дотягивались её зубы и царапая поломанными ногтями.
— А как же сакодка? Я воспользовался этим и не единожды, — все его мысли, которые таились в глубине, вырвались. Они уже говорили об этом, но Зак продолжал переживать из-за случившегося.
Эта чертова сакодка все время вставала между ними. Разозлившись на траву, на Каю, на происходящее, он связал руки лунной.
— Ливафейн, ты победила, — понимая, что сейчас собственноручно разрушит и без того шаткие отношения, он проклял жрицу. Валанди будет осуждать, Гинтар никогда не поймет, Кая не сможет простить, но Зак не видел больше другого выхода. — Прости меня. Я сделаю это быстро.
Он повалил ее на пол и прижал сверху. Решился, но не мог заставить себя действовать. Он смотрел в это испуганное личико и не мог пошевелиться.
В лунной зародилась мысль, что он отступит. Он не торопился, просто хотел напугать, но эти мысли не избавляли от того страха, что поселился в Кае. Это было странно. Ей было больше дурно не от мысли, что с ней хотят сделать, а то, что это… как бы странно ни звучало, измена, пусть не по собственной воле. И в ней запылала злость на своё жалкое состояние.
— Он не пользовался, — прорычала Кая в это отвратительное лицо. — Он мной никогда не пользовался, слышишь? Он любит меня, а я люблю его. А ты, жалкая пародия на эльфа, на всю жизнь останешься несчастным, потому что в тебе нет этого чувства. Вот ты и прокололся. Несмотря на травы, каждая наша связь была по обоюдному согласию.
То были лишь слова, но внутри Кая боялась этого больше всего, что да, именно воспользовался. А знаете? Пусть! Лунная верила в его любовь! И не хотелось перед Калантаром унижаться, плакать, чувствовать себя используемой. Нет, как и Ливафейн, она не покажет своего падшего духа.
— Делай, — плюнула ядом лунная. — Только потом не удивляйся, что Закнеыл за меня отомстит.
Отомстит… Самому себе.
— Прости… Прости, Кая, — обречённо простонал Зак.
За словами последовал судорожный вздох, и он раздвинул ее ноги. Просто сделает это быстро, как и обещал, а потом позволит ей разорвать себя.
Поцеловав любимую шейку, он словно прощался с ней, с ключицей, с плечиком, которое, можно сказать, соединило их, хоть и остался страшный след на нем.
