Она приходила к нему во сне почти каждую ночь. Танцевала, раскинув руки в стороны, словно крылья, подчиняясь порывам ветра и легко ступая по заросшей вереском пустоши. Затем ее подхватывал ветер и уносил в пропасть глубокого каньона. Он звал ее по имени, но его вопль тонул в реве стихии. Тогда он мчался к краю, смотрел вниз, но никак не мог ее увидеть.
А в следующее мгновение он слышал ее голос, она произносила его имя, и, обернувшись, он видел, что она снова стоит посреди пустоши, в черном платье, черная лента удерживает волосы, на стройной шее медальон, она протягивает к нему руку. Он пытается поймать ее в темноте… и просыпается.
Сначала Эши проклинал эти сны. Пробуждение всегда было для него мучительным, он испытывал почти невыносимую боль в груди, которая мгновенно охватывала все его существо и набирала силу, когда исчезали остатки сна. И, теряя ее всякий раз с наступлением утра, он с трудом справлялся с отчаянием.
Впрочем, довольно скоро он стал с нетерпением ждать ее ночных визитов. В королевстве леди Роуэн, Ил Брэдивир, хранительницы снов, Рапсодия принадлежала ему почти каждую ночь. Она знала о его чувствах и с радостью отвечала на них взаимностью, спала в его объятиях, занималась с ним любовью и ничего не боялась. Порой приходили кошмары, в которых она становилась далекой и холодной, или Эши никак не мог до нее дотянуться. Однажды ему приснилось, что он искал ее долго и мучительно и в конце концов обнаружил в спальне короля фирболгов, но, как ни старался, не сумел уговорить уйти оттуда. Он проснулся в холодном поту и с головной болью, преследовавшей его потом долгое время.
Но хуже всего были ночи, когда она ему не снилась. Как-то раз она не приходила к нему три ночи подряд, и он испытал такое отчаяние, что, выполнив очередное задание, тут же отправился в свой маленький домик за водопадом.
Открыв дверь, Эши почувствовал ее аромат, он остался на простынях и белье, которое она для него выстирала и аккуратно сложила в шкафу. Он вытянулся на постели, вспомнив их последнюю ночь вместе. Рапсодия лежала, обхватив подушку, точно маленький дракончик, и Эши с грустью вспомнил, как утешал ее, пытаясь спасти от вечных кошмаров. Той ночью Рапсодия снова ему приснилась, она пела лиринским детям и сама ждала ребенка.
Эши снова услышал ее голос, она звала его не по имени, которое она знала, Рапсодия произнесла его настоящее, полное имя.
«Гвидион ап Ллаурон ап Гвиллиам туата д'Энвинан о Маносс, приди ко мне».
Имя было проклятием всей его жизни: в детстве — из-за длины и ассоциаций, которые оно вызывало, теперь — потому что могло привести к нему демона. Он никогда не считал свое имя красивым, пока оно не примчалось к нему на крыльях ветра, произнесенное голосом, звучавшим в его снах.
Сначала Эши решил, что ему снится сон, но голос продолжал звать, тихо и настойчиво, медленно отступал, зовя его за собой, в место, которого Эши не знал.
«Это может быть демон», — подумал он.
Ф'дор уже пробовал заманить его в ловушку таким способом. Но сейчас голос не умолял, не упрашивал, он просто звал, мягко и одновременно твердо.
«Гвидион, приди ко мне».
Кто открыл ей его имя? Для всего мира и самой истории он умер много лет назад. Только отцу известно, что он жив, а сам он предпринимает всевозможные предосторожности, чтобы его никто не увидел, когда он входит в дом Ллаурона через потайную дверь. Семья и друзья тоже считают, что Гвидиона больше нет на свете. Иными словами, его жизнь закончилась тогда, двадцать лет назад. Никто не знал, никто, кроме, возможно, ф'дора. И чем больше Эши думал о звучащем призыве, тем больше убеждался в том, что это дело рук демона.
«Гвидион».
Эши встал и стряхнул остатки сна. Как и всегда, тут же вернулась боль, но почему-то голова была яснее, чем обычно. Он подумал об отце и отчете, которого тот ждет, он подумал о последнем пограничном конфликте и о том, что ему снова не удастся найти ему объяснения. И закрыл свое сознание, отгородившись от всего постороннего, чтобы на строиться на зовущий голос. Рапсодия. Он знал ее голос, помнил каждую интонацию, каждую песню и каждую молитву. Он должен откликнуться на ее призыв и не думать о риске.
Рапсодия шила у огня, окутанная тенями ранних сумерек, когда почувствовала, как ее охватывает какое-то диковинное ощущение. Она сразу поняла, что Эши пришел в Элизиум, хотя и не могла бы сказать, откуда у нее взялась такая уверенность. Вскочив, она бросилась из своей спальни в комнату с башней и уселась возле окна, внимательно вглядываясь в темные воды озера и стараясь увидеть лодку, которая привезет его к ней. Прошло пять дней с тех пор, как она пропела его имя, и ее удивило, что он откликнулся так быстро. Наверное, он был где-то рядом, когда песня его нашла.
