Пророчество: Дитя Земли полностью

Рапсодия рассмеялась.

— Это правда, — призналась она. — Я рассчитывала купить подарки для своих внуков и Грунтору на день рождения. Как ты думаешь, что ему может понравиться?

Эши встал и протянул руку, чтобы помочь подняться Рапсодии.

— Я полагаю, ему понравилась бы ты в красном платье с глубоким вырезом. — Рапсодия с сомнением посмотрела на него. — Ну, ладно, извини, это мое желание. Грунтор… хм-м-м… А он собирает трофеи?

Рапсодия содрогнулась. Она всегда считала отвратительной привычку сохранять части тела поверженных врагов.

— Иногда.

— Тогда подари ему хранилище для его трофеев.

— Нет, мне такая идея не нравится.

— Перестань, прояви фантазию. Какого размера шкаф ему понадобится? Если он коллекционирует головы, ему подойдет большой шкаф с вешалкой для шляп.

Рапсодия задумалась.

— Нет, он не собирает такие крупные предметы, слишком долго их отрезать. Пожалуй, коробка для сигар подойдет лучше всего. — Она с интересом наблюдала за гримасой отвращения, которая появилась на лице Эши. — Но это же твоя идея.

— Ты права. — Эши зашагал в сторону оживленных кварталов, куда направлялось большинство других пешеходов. — Рапсодия, я хочу попросить тебя об одолжении.

— Проси чего хочешь.

— Никогда больше не говори так, — серьезно сказал Эши. — Боюсь, тебе не слишком понравится моя просьба.

Она вздохнула:

— Не сомневаюсь. Так о чем речь?

Он остановился и посмотрел на нее:

— Тебе покажется, что это не имеет смысла. Мэнвин произнесла слова, которые тебе не следовало слышать. Дело не в том, что я хочу от тебя что-то скрыть, просто это знание опасно для тебя и других людей. — Он взял ее за руки. — Позволь мне забрать у тебя воспоминания об этом разговоре, хотя бы на некоторое время? Пока угроза не исчезнет.

— Ты несешь чепуху, — недовольно ответила Рапсодия. — Опять намерьенские глупости?

— Боюсь, что в некотором смысле да. Я не хочу, чтобы ты пострадала. Ты мне веришь?

Она вздохнула:

— Наверное.

Эши резко рассмеялся:

— Подозреваю, ты сильно преувеличиваешь.

— Ну а чего ты хотел, Эши? — с растущим раздражением спросила Рапсодия. — Сначала мне пришлось встретиться с безумной прорицательницей, которая говорит загадками, а теперь я должна слушать твои бредни. Что ты имеешь в виду, когда просишь забрать мои воспоминания?

— Ты права, — сказал он, смягчившимся голосом. — Я знаю, это было очень тяжело для тебя, Рапсодия. Твоя память представляет собой самое настоящее сокровище. Я бы хотел им владеть, но только с твоего разрешения. Воспоминания можно запечатать в сосуде, пока не минует опасность, и тогда ты получишь их обратно.

— Помнишь, ты предлагал спрятать мои кошмары в жемчужине?

— Да. Именно так. Ты назовешь сосуд, скажешь ему, чтобы он хранил внутри себя твое воспоминание о каком-то определенном событии, и оно останется там до тех пор, пока ты не заберешь его обратно.

Рапсодия потерла виски.

— А как я узнаю, что нужно забрать его обратно, если забуду о его существовании?

— Я тебе напомню. А еще я оставлю тебе знак на случай, если со мной что-нибудь случится. Вот что я предлагаю: в ночь нашего расставания я объясню тебе все, чего ты сейчас не понимаешь, и ничего не скрою от тебя. Мы будем сидеть в беседке — в Элизиуме мы можем говорить свободно, и мы поместим твои воспоминания об этой ночи, а также о твоем разговоре с Мэнвин в какой-нибудь сосуд.

— Я не могу этого сделать, — ответила она. — Мне очень жаль. Мне нужна информация, которую она сообщила.

— Я говорю о том, что она сказала после того, как дала тебе ответ на твой вопрос, — уточнил Эши. — Остальное можешь сохранить. Пожалуйста, Рапсодия, пойми, я не стал бы тебя просить о таком одолжении, если бы это не было необходимо. Выслушай внимательно то, что я тебе расскажу, когда мы вернемся в Элизиум. Затем, если ты посчитаешь нужным отказаться, я подчинюсь твоему решению. Но, пожалуйста, подумай о моих словах.

— Хорошо, — неохотно согласилась она. — А теперь пойдем за покупками. — Рапсодия глубоко вздохнула, увидев, что Эши улыбнулся.

Она не знала, что хуже — перспектива их расставания после возвращения домой или необходимость жить в мире обмана, характерном для намерьенов. В любом случае, это не имело значения. Скоро обе ситуации как-то разрешатся.

Рапсодия закончила стряхивать крошки со скатерти, аккуратно сложила ее и повесила на спинку стула. Эши все еще оставался внутри домика, куда он отнес грязную посуду. Она поставила вазу с зимними цветами в центр стола и улыбнулась, поглаживая жесткие лепестки, любуясь их строгой красотой и волей к жизни. Еще долго после того, как хрупкие цветы лета и ранней осени увядают и умирают, эти продолжают цвести, им не страшен даже первый снег, они как будто бросают вызов неослабевающей хватке белой зимы, одаривая яркими красками замерзший мир.

Рапсодия погрузилась в размышления, и Эши, вернувшись, увидел, что она рассеянно водит кроваво-красным лепестком по щеке. Он остановился на некотором расстоянии и молча смотрел на удивительную картину, которую они с цветком невольно составили.