Хотя в обычном мире Акмед умел двигаться совершенно беззвучно, здесь эхо его шагов гулко разносилось по пустынным улицам, отражалось от высокого потолка. Акмед замедлил шаг, тщетно пытаясь не шуметь, но ничего не вышло. Тяжелый воздух распечатанной пещеры непостижимым образом усиливал каждый звук. У Акмеда появилось ощущение, что городу надоело одиночество и теперь он наслаждается компанией.
Добравшись до середины шестиугольной пещеры, Акмед остановился. В центральной части Лориториума находился небольшой сад с огромным высохшим фонтаном, окруженным мраморными скамейками. Вокруг основания фонтана осталась небольшая лужица блестящей жидкости, густой, точно ртуть. Источник, из которого когда-то била вода, накрыл тяжелый вулканический камень.
Отсюда открывался превосходный вид на весь Лориториум. Акмед огляделся. Тут и там на узких улицах города виднелись лужи вязкой серебристой жидкости, радужная поверхность которой мерцала в свете факела. Он поднес факел поближе к лужице и быстро отдернул руку — от жидкости исходила сильная вибрация. Похоже на источник мощной, но незнакомой энергии, при приближении к нему пальцы и кожа начинали гудеть. Он отвлекся от излучающей свет жидкости и принялся осматривать площадь.
По четырем сторонам света — север, юг, восток и запад — стояло четыре больших ларца, имеющих форму алтаря. Акмед вспомнил, что видел их изображения на манускриптах Гвиллиама. Очевидно, в них должны храниться Августейшие реликвии, как их называл Гвиллиам, артефакты огромной силы из старого мира, связанные с пятью стихиями. Акмед беззвучно выругался. Он не до конца понял манускрипт, в котором содержалось описание каждой из реликвий, а Рапсодия не успела изучить свиток и перевести текст.
Он осторожно обогнул фонтан и подошел к одному из ларцов в форме мраморной чаши, стоящей на пьедестале и похожей на купальню для птиц. Она была заключена в массивный прямоугольный блок из прозрачного камня, высота которого превышала рост Грунтора. Акмед ощутил покалывание кожи и сразу узнал смертельную ловушку, установленную в основании прозрачного каменного блока. Остальные алтари имели такие же защитные устройства.
Вообще Акмед был страстным любителем подобных защитных ловушек. Сейчас же они вызвали у него раздражение. Мания преследования, охватившая Гвиллиама к окончанию строительства Лориториума, заставила его отказаться от большей части его замечательных замыслов. Вместо того чтобы сделать Лориториум центром сосредоточения науки, искусства и магии, как он писал в своих первых заметках, Гвиллиам стал бояться, что кто-нибудь захочет покуситься на собранные здесь сокровища человеческой мысли. Он приказал художникам и строителям забыть о стремлении превратить маленький город в чудо архитектуры и бросить все силы на создание ловушек и всевозможной защиты. Интересно, что находилось раньше внутри алтарей, подумал Акмед.
Его размышления прервал жуткий вопль Грунтора.
— Ты бы хотела взглянуть на мои сокровища, Прелестница?
— Да, — ответила Рапсодия. Она еще не полностью оправилась от страха — еще немного, и ее сердце стало бы еще одним сокровищем дракона. Пока все шло хорошо, Элинсинос не пыталась ставить ловушки или как-то ограничивать свободу Рапсодии. Впрочем, окончательная ясность наступит, только когда она попытается уйти. — Почту за честь.
— Тогда пойдем.
Огромное существо приподнялось и начало медленно разворачиваться в зловонной воде. Рапсодия прижалась к стене, опасаясь быть раздавленной огромным чудовищем, но почти сразу поняла, что ей нечего бояться. Элинсинос прекрасно владела своим телом, к тому же у Рапсодии сложилось впечатление, что она не имеет определенной формы. Элинсинос перемещалась свободно и уверенно, и очень скоро ее огромная голова смотрела в глубину пещеры. Она дождалась, пока Рапсодия подойдет к ней, а затем повела ее в темноту.
Туннель, по которому они шли, постепенно опускался вниз и плавно поворачивал на запад, на его стенах плясали неясные блики, напоминающие далекие отблески пожара. Вскоре в подземелье начал проникать свет. Да и воздух изменился, в нем появился свежий соленый привкус. Рапсодия узнала запах моря.
Когда свет стал ослепительно ярким, Элинсинос остановилась.
— Иди вперед, Прелестница, — предложила она, слегка подталкивая Рапсодию лбом.
Рапсодия повиновалась и медленно двинулась к источнику света. Она непроизвольно зажмурилась — таким ярким было сияние. Она выставила вперед руку и на мгновение остановилась.
Когда ее глаза приспособились к яркому свету, она увидела, что находится в огромной пещере, залитой сиянием шести громадных люстр; на каждой плясали тысячи язычков пламени, и любая из них могла бы подойти для бального зала дворца. Помимо этого, свет отражался от невероятного множества блестящих предметов: драгоценных камней всех цветов радуги, монет из золота, серебра, меди, платины и райзина, редкого сине-зеленого металла, который добывали наины старого мира в Высоких Пределах Серендаира.
