— У меня такое чувство, что твоя идея зачать наследника была не так уж плоха. Думаю, мы повторим этот момент, — услышала я слова Лаутуса, прежде чем он закрыл за собой дверь. Медленно сползла с кровати и прошла в угол комнаты, где села и стала смотреть на дверь, ведущую в спальню Лаутуса. Я боялась, что он может войти снова. Медленно шли часы, дверь оставалась закрытой, и медленно проходила ночь.
С первыми лучами утра собрала остатки разума и попыталась смыть с себя засохшую кровь. Затем села на край кровати и стала ждать. Через час дверь открылась, и в спальню вошел Лаутус. Его лицо было спокойным, он даже слегка улыбался.
— Я вижу, ты проснулась, — спокойно сказал он и дождался прихода горничных, чтобы, как и в другие разы, сказать им, во что меня одеть. Затем он вышел из комнаты, и только тогда я поняла, насколько напряженной была все это время. Служанки подошли ко мне с сочувственной улыбкой, и мне пришлось приложить все усилия, чтобы снова не заплакать. Мысль о том, что все уже знают о моем унижении, была невыносима. Предпочла бы спрятаться где-нибудь и никогда больше не выходить, но в Драмоне не было места, где бы меня сразу не нашли. Поэтому решила провести день в садах.
Пропустила и завтрак, и обед. Я не хотела видеть Лаутуса и решила, что смерть от голода может быть не такой уж плохой идеей. Вечером уже не разделяла энтузиазма по поводу утренней идеи. Это был ужасный голод, от которого кружилась голова. Лаутус уже сидел за столом, заинтересованный своей тарелкой. Села на свое место и избегала взгляда Маргариты. Я медленно откусывала маленькие кусочки, надеясь, что мой желудок выдержит еду. Еще до десерта тихо извинилась и быстро пошла в спальню.
Села на кровать и стала ждать, когда придет Лаутус. Мой желудок сводило от напряжения, и пришлось приложить немало усилий, чтобы удержать в себе то немногое, что съела. Просидела наедине со своими мыслями около двух часов. Только тогда он вошел, улыбнулся и направился в свою спальню. Я ни на секунду не поверила, что мне может так повезти. Ожидала, что он вернется в любую минуту, но дверь была закрыта. Я боялась заснуть, поэтому прислонилась спиной к изголовью кровати, накрылась одеялом и стала ждать. Однако Лаутус все не приходил, и я, наконец, заснула от усталости.
Следующие дни слились в моей памяти воедино. Дни были заполнены ничегонеделанием, прогулками в парке, прятаньем от Маргариты, только чтобы не смотреть ей в глаза и не признаваться, что Лаутус сделал со мной. И, конечно, оставались вечера, которых я боялась. Каждый раз, когда Лаутус входил в мою спальню, я с тревогой ждала, что произойдет. Но он всегда входил в свои покои с улыбкой на лице. Если бы не Фрундор, думаю, я бы окончательно сошла с ума. Только его присутствие и спокойный голос помогали оставаться в здравом уме. Через неделю или около того по глупости начала надеяться, что Лаутус может оставить меня в покое навсегда. Впервые его появление в моей спальне не испугало меня. И это было ошибкой.
— Думаю, пришло время исполнить супружеские обязанности, — спокойно произнес он. Я побледнела и смотрела, как он медленно приближается. Мое сердце начало бешено колотиться, и я с трудом удержалась на ногах.
— Будете ли Вы сотрудничать сегодня, или я должен вызвать охрану, раз уж в прошлый раз Вам понравилась их компания? — иронично спросил он. Я не могла говорить. Лаутус улыбнулся, схватил меня за волосы, потянул и заставил поцеловать.
Ненавидела себя за то, что поддалась и позволила ему делать со мной все, что он пожелает. Что еще мне оставалось делать? Сопротивляться и снова быть униженной, будучи удерживаемой двумя другими мужчинами и наблюдая, как Лаутус берет меня силой? И что хорошего это могло бы дать? Он получил бы свое в любом случае. Фрундор, правда, предлагал снова спрятать меня в глубинах моего разума, но я не могла согласиться на это. Перед глазами промелькнул образ моего собственного тела, лежащего неподвижно. Я сразу поняла, что это приведет Лаутуса в ярость, и отказалась рисковать.
Когда все, наконец, закончилось, Лаутус встал с постели и без единого слова ушел в свои покои, а я смогла поддаться своему отчаянию. Мне стало плохо от осознания того, что я ни разу не попыталась сопротивляться. И что еще более важно, мое собственное тело предало меня и ответило на его прикосновения.
Все будет хорошо, Лиза, — обратился ко мне Фрундор, и я поняла, что он впервые за долгое время назвал меня по имени.
Нет больше никакой Лизы. Она умерла сегодня ночью, — ответила, сворачиваясь в клубок. Я не хочу иметь от него ребенка. Я не хочу, — плакала я.
Я обещаю, что этого никогда не случится, — попытался успокоить меня Фрундор.
Как ты можешь быть так уверен, устало вздохнула я. Потянулась за одеялом, укрылась и медленно начала засыпать.
Потому что я могу предотвратить это, услышала перед тем, как заснуть.
