Гермиона, раскинув руки в стороны, лежала на холодной земле и смотрела в небо. Солнце наконец взошло, и от его яркости идеально чистая голубизна словно светилась. Вокруг была такая тишина, которую никогда раньше даже не представляла девушка, не могла поверить, что так может быть. Вдруг где-то далеко послышался голос. Но это же... Рон... неужели он тоже... Гарри... нет, это не может быть правдой... их убили... всех... нет... она не хотела этого... они должны были жить... Через секунду перед глазами действительно появились её друзья, родные люди, они светились как ангелы(?). Но в магическом мире нет ангелов.
- Извините – сказала неслышно девушка, лишь едва шевеля губами.
- Гарри, она жива! – снова закричал Рон.
Гермиона не могла понять, что происходит. Гарри? Рон? Что значит «жива»? А через десять минут, она смотрела за падающими в пропасть двумя половинками бузинной палочки. И вместе с ними улетало прошлое – её, Гарри, Рона и целого магического мира. Все, нет прежней Гермионы. Но нет и всего того, что было раньше. Одна часть взлетела вверх, а другую она сама выбросила вниз. И теперь она начнет жизнь с начала.
Но, как оказалось, это было не так просто. Прошлое невозможно уничтожить одним желанием, пусть и самым желанным. А реальность была слишком реальной и слишком жестокой.
Их называли «героями войны», «победителями», но какой ценой? Друзья, родные, которых уже не вернуть. Гарри винил себя, Рон переживал потерю, а Гермиона просто не знала, что делать. На второй день после победы, после погребения знакомых погибших, Гарри решил вернуться в Лондон. У него теперь был дом. Пусть он был пока что не пригоден для жизни, но провести ещё одну ночь в доме Уизли он не смог, слишком большую ответственность чувствовал перед всеми. Но у него теперь был человек, который отныне заменит и Рона, и Гермиону. У него теперь была Джинни. Рон очень тяжело воспринял смерть брата. После похорон он сдался и поддался семейному горю. А Гермиона чувствовала себя просто лишней. Она любила своих друзей, но она стала не нужна. По-крайней мере в данный момент. Тихо выйдя из «Норы», она отошла в тень старого дерева и, наконец, заплакала. Слезы текли и текли по исхудавшему лицу. Но кого она оплакивала? Себя, своих родителей, Фреда, Тонкс, Люпина? Или, возможно, Снейпа и Нарциссу?
- Ге’гмиона?
- Ох, извини, Флер, я не знала, что здесь кто-то есть – гриффиндорка быстро начала вытирать лицо, словно боялась, что там написаны её последние мысли.
- Я не хотела тепгя напугать, п’гости.
- Нет-нет, все нормально. Я просто... – Гермиона попыталась изобразить улыбку.
- Мы с топгой не пгилы подгужкамы, но если хочешь, я могу выслушать, пхомочь.
- Флер, я не...
- Я знаю, Вы не очень меня люпгите, но я дейгствительно хочу пхомочь.
- Извини, ты мне нравишься, мы просто не знакомы настолько близко.
- Тохда, давай познакомимся? Флег Уизли – девушка, которая была не менее вымотана за последние дни, подала такую же тощую и тонкую, как у самой Гермионы, руку, на которую девушка сразу подала свою в ответ. А потом француженка вдруг сделала шаг и обняла гриффиндорку, но та и не возражала. Ей действительно нужна сейчас поддержка.
- Спасибо. Мне действительно нужна помощь. Ты не могла бы со мной трансгрессировать? Через камин не удастся, а сама я уже не...
- ДГА-ДГА, конечно. А кудга?
- Мне нужно домой. В Лондон. Я правда не знаю, как это будет, я стерла родителям память о себе, но, возможно, после окончания войны мне удастся все вернуть назад – Гермиона говорила так неуверенно, что это сразу же поняла Флер и решила внести некоторые коррективы.
- Ге’гмиона, а что, если мы сделаем это завт’га с гут’га. Сейчас я п’гедлагаю пе’геместится к нам с Биллом в дом, отдохнуть, все опховогить, а завт’га ...
- Хорошо – кивнула Гермиона.
