И снова Министр вынул из кармана теперь уже несколько колб, и повторил то же самое, что с шаром с коробки. И снова в шаре появилась Гермиона. Но на этот раз, она была совсем в другой одежде, это был вроде как магазин с сотнями маленьких бутылок вокруг, рядом был какой-то незнакомый темнокожий спутник, с которым они все время хихикали, украдкой поглядывая в сторону. А еще, она просто светилась от счастья. Они подошли, скорее всего, к человеку, у которого и забрали эти воспоминания, и парень протянул... Галеон(?). Лицо Гермионы вдруг изменилось, она страшно испугалась (это Гарри знал точно), глаза нервно бегали. Быстро подав какую-то карточку, она вцепился в руку парня рядом, а потом они вообще почти выбежали вон из магазина.
- Кто это был и где она? – Спросил удивленно Гарри, когда шарик осел обратно в чашку полупрозрачной жидкостью.
- Это Франция, небольшой прибрежный городок. Как я уже говорил, мы подключили наших иностранных коллег и только одна монета среди мира людей, которые даже не подозревают о нашем существовании, позволила найти Вашу подругу. Как было видно в воспоминании, именно этот незнакомый парень протянул женщине-продавцу монету, значит, он также волшебник, причем не знает, как себя вести в маггловском мире.
- Но что это значит? Вы, что хотите предположить, что этот кто-то под Оборотным зельем?
- Я не просто предполагаю, я это утверждаю.
- А может это она под Империо? А это один из сторонников Малфоя. Они ее заставляли это делать.
- Гарри, они заставили купить ее Духи? Зачем Пожирателями они? Она выглядела вполне сознательной, быстро сориентировалась, расплатилась той карточкой, заменителем маггловских денег. Я была тогда с ней, я видела. И ты посмотри на нее, она не просто светилась, она, кажется, порхала над землей с тем парнем. Я не помню сама, когда мы в последний раз видели её такую, если она вообще была такая с нами.
- Это все Империо. Они заставили ее радоваться и использовать ту карточку.
- Гарри – тон, Кингсли, который до этого был абсолютно спокоен и уравновешен, стал резкий, он заметно стал раздражен поведением парня, его упрямством, нежеланием слушать и адекватно оценивать то, что ему говорят. – У меня есть еще несколько воспоминаний, связанных с Мисс Грейнджер, которые появились вследствие необдуманного или не специального использования магии или магических вещей. Последнее воспоминание получено буквально несколько часов назад. Большая просьба все просмотреть, больше не перебивая, а потом задавать вопросы, если они, конечно, будут.
И снова Гарри сел на свое место. И снова Министр наполнил чашку. И снова появился шар, история, которая в итоге породит десятку вопросов.
Как и каждый раз, каждое утро, точнее уже к обеду, Драко проснулся первый и сначала посмотрел в окно – снова шторм и волны, которые доставали окон его комнаты... их комнаты. Голова сама по себе повернулась в сторону, где, как всегда, все еще спала, Грейнджер. Никогда бы не подумал, что она такая соня. В школе, она ни разу ни куда не опоздала, она всегда выглядела идеально, ну, если можно считать мантию застегнутую под самое горло и вечную торчащую гриву волос в разные стороны. Гриву роскошных волос.
Он прикрыл глаза, вздохнул и набрал воздуха. Шоколад с нотками малины... Ее запах, аромат их любви. Как же это легко, признаваться в этом, еще раз и еще раз. И всегда. Хотя вряд ли постоянно и в голос. Нет, он любит эту девушку, просто до безумства. Даже за то, что она гриффиндорка и будет ей до конца. Она упорно доводит до конца свое мнение, свою историю, не позволит тебе соскочить и перевести разговор в другую сторону. Ну они, гриффиндорцы, обычно называют это по-другому – храбрость, благородство, честность. Но как для него, то эти «отличительные качества» можно назвать – «ох, простите, но мой нос такой длинный, что я не могу не влезть в ваши дела, но еще раз меня извините». Но, Мандрагора меня оглуши, ему нравится это в Грейнджер.
Грейнджер? Почему до сих пор не Гермиона? Он называл ее так, и думает о ней именно так. Но вслух, все равно называет по фамилии. Но и она так делает. Неужели это останется между ними навсегда? В ту первую ночь, когда они «были вместе», она шептала его имя, выдыхала ним, и он думал, что больше никогда не сможет слышать это «Малфой», всегда сказанное с определенным вызовом, для него же самого. Все эти годы, он гордился быть представителем этого старинного рода и фамилии, но сейчас хочется просто наложить на себя Обливиет и не помнить, как он жил и что делал. Но после этого, исчезнут и их история отношений, которая сейчас зависит от того же прошлого. И потому, это будущее будет вдвое, в десять раз ценнее, учитывая глупые годы взрослых игр, в которые их заставили играть.
