Он снова посмотрел на свою спящую красавицу (маггловские сказки он также уже знал). Она спала, подперев коленом подушку, и чуть улыбалась. Так необычно может спать только такая уникальная девушка, как Гермиона, при том в любом мире. Два мира, которые живут вместе, но так отличаются друг от друга. За эту неделю, как она стала частью его самого, его жизни, он не только открыл для себя маггловский мир, как таковой, он погрузился в него с головой.
После Франции, где он увидел ненастоящие маггловские деньги, которым можно купить настоящие вещи, странную кабинку, которая делает мгновенные колдографии, где они ели разные штуки, которые были по-настоящему вкусные, катались на колесе, которое поднимает в небо и возвращает обратно на землю, он задумался, тот ли мир не обладает магией. Также он услышал начало грандиозной истории парня, которого всегда считал своим врагом, а оказалось, что тот такая же жертва обстоятельств, как и он сам. И теперь они во многом похожи – оба сироты, причем их родителей убила один и тот же человек-монстр (Люциуса он также считал жертвой Волан-де-Морта, потому что тот погиб от руки такой же, как и он сам, а после своей смерти так и не раскаялся в своих поступках в прошлом – примечание автора), они оба обязаны своей жизнью одной девушке, которая сейчас так сладко спит рядом. Одна надежда, что делить её им не придется, потому что Драко не выдаст, чего бы это ему не стоило.
Возвращаясь к мыслям о дне во французском городке, то оказалось, что это было только начало его знакомства с девушкой, которую он любил, и которую совсем не знал, вне стен Хогвартса и школьной мантии. За завтраком они заговорили о чудесах мира, что когда-то давно создали люди и до сих пор считают, что помогала в этом им магия. А потом сами же люди и уничтожили эти чудеса, заменив их на чудеса современные, в которых нет ни капли магии, только чистые расчеты и труд. По крайней мере, они так думают, но для мира магического, пирамиды, Китайская стена, Тадж-Махал, Колизей, и другие, уже давно стали объектами магических ритуалов и символов. Вот это уже стало новостью для всезнайки Грейнджер, это наверное, был один из тех моментов, в который она искренне удивилась и призналась, что этого не знает. Сам же Драко был рад, что сумел ее удивить, а глубоко в душе, маленькая частица радовалась и от того, что хоть что-то он знал, чего не знала она, но этого вслух он не сказал. И чтобы доказать, что он готов ее удивлять всегда, он предложил отправиться в эти места, увидеть их воочию и услышать их истинное предназначение непосредственно у них самих.
И снова она начала отказывать его и выискивать возможные угрозы, но лишь один поцелуй и намек вернуться в кровать, заставил эту скромняшку спрятаться в ванну для того, чтобы приготовиться к приключениям. Он быстро метнулся в Менор, за чудодейственным зельем. А еще, чудом, но у нее оказался волос какого-то парня, который она втихаря вырвала во время путешествия на французское побережье.
Драко улыбнулся во весь рот. Великий Мерлин, эта девушка, никогда не перестанет его удивлять и доводить до безумия. Когда он выпил зелье, он превратился в некоего парня, который принадлежал, по словами Гермионы, к какой-то «маггловской молодежной субкультуре – эмо». Что это значит, он так и понял, но это было просто ужасно. Дав ей время, чтобы вдоволь посмеяться над ним, он и сам немножко посмеялся, а потом они трансгрессировали.
Следующих два дня, они перемещались с места на место, с континента на континент, иногда они даже использовали магию, чтобы получить еду, или спрятаться от чужих глаз, эти перемещения забирали все силы, но поцелуи, шепот, намеки, будто подпитывали изнутри. Этого не говорилось вслух, они не обсуждали как это было и как это будет, но оба молча ожидали вечера, момента когда начнет теряться действие зелья и последует возвращение в маленький дом среди бушующего океана, где после легкого ужина и быстрого душа, они занимались любовью – долго, страстно и нежно. И каждый раз, это было по-другому, и каждый раз она удивляла своим одновременным смущением и раскрепощенностью, а он не мог сдержать своего желания обладать ею. Это была не дикая похоть, это был словно целебный источник, из которого хотелось пить снова и снова. Потом они говорили и смеялись, целовались и крепко обнявшись засыпали с первыми лучами солнца.
