С ужасом смотрел Самбо издали на происходившее, не понимая ни слова из их разговора.
Никогда он ничего подобного не видал и даже не слыхал. Никогда он не видал лицом мудрую Мириам и не имел никакого представления о ней. И теперь он увидал этого, увидал, как старая женщина с длинными белыми волосами, с белым лицом, какого еще никогда не встречал, выступила из облаков пещеры.
Да, она даже обхватила руками чужеземца, который вопреки старому обычаю, подошел так близко к туману паров, и потащила его с собою в пещеру.
Все это, по его мнению, могло только иметь цель наказать дерзкого за его нарушение святыни или даже совсем бросить его в кипящую реку.
Это предположение его подтвердилось еще тем, что Штертебекер обхватил старушку руками. Произошла, видно, борьба, в которой мудрая Мириам осталась победительницей. Потащила же она его в пещеру.
Самбо не медлил ни минуты, чтобы следовать своему господину, которому присягал в верности до самого гроба, хоть бы даже в самую Джегенну (ад).
Позабыв все кругом, с одной только мыслью спасти своего господина, бросился он к пещере.
Он перепрыгнул дымящий ручей, и в следующем моменте он находился уже во внутренности страшной и до сих пор священной пещеры.
Она была полна мраком, потому что сумерки уже совершенно спустились, и в ней ничего нельзя было разобрать.
Между тем он заметил в стороне боковую пещеру, правильно освещенную, откуда, к его изумлению, раздался голос его господина.
С любопытством он подошел ближе и увидел его в крепких объятиях с мудрой Мириам, сидящих на диване.
Сама пещера же — и это его глубоко изумило — была не только удобна, но была устроена со всей роскошью; она образовала настоящее жилое помещение, в котором были все предметы, которых человек требовал для удобной и приятной жизни.
Штертебекер и Мириам тотчас же заметили стоявшего Самбо.
— Это твой товарищ, приведший тебя сюда? — спросила Мириам, или как она действительно называлась, Адельгейд фон-Винсфельд.
— Да, это верный парень, которому я обязан жизнью. Не прогоняй его, оставь его здесь. Право, я ему очень благодарен.
Мириам кивнула головой.
— Пусть по-твоему будет, Клаус! Между тем мы должны еще сохранить религиозную маску о моем положении как пророчицы, пока мы не сумеем оставить на всегда эту страну. Если население узнает, что я не больше как обыкновенная европейская женщина, выброшенная на этот берег, то меня забросят камнями, и вместе и тебя, мои дорогой Клаус. Поэтому надо позаботиться, чтобы твой товарищ сохранил тайну. И он также не должен знать всю правду.
Этот разговор происходил на немецком языке, и Самбо не понимал ни одного слова. Так продолжалось еще некоторое время.
— Что бы нам сказать ему, дорогая мамочка?
— Предоставь это мне. Я знаю, как обращаться с этими людьми. Они суеверны, и мы должны этим воспользоваться, если хотим спасти свою жизнь.
Мириам обратилась теперь к Самбо и сказала ему на арабском языке:
— Ты должен присесть к ногам твоего господина, которого ради его добродетелей нашла возможным принять. Только каждые сто лет бывает один день, когда Мириам, пророчица святой горы, показывается смертным. Сегодня этот счастливый и великий день, и вы те благословенные люди, которым пало в удел это чудо.
Самбо немало был поражен от этих открытий и в суеверном страхе опустил глаза вниз. Слишком остры были впечатления виденного им здесь. Еще больше было его изумление, когда Мириам продолжала:
— Можешь ты молчать?
— Да, мудрая Мириам, если ты приказываешь.
— Я повелеваю, я приказываю тебе это строго. Ты попадешь в кипящую воду, если нарушишь мое веление и будешь говорить, прежде чем получишь от меня особое разрешение. Великие события должны совершиться в этой стране. Пророк возвратил законного султана к трону его отцов. Твой новый господин и повелитель же предназначен Пророком выполнить это его желание.
Самбо был совершенно озадачен, когда услышал это. Он покорно склонил голову, и с этого момента он стал смотреть на Клауса, как на сверхъестественное существо, которому Аллах поручил свое великое дело.
Адельгейд объяснила теперь Клаусу на немецком языке, что сказала негритянскому мальчику, и потом добавила:
— Я сделала так, чтобы видеть, какое впечатление произведут на него мои открытия. Этот народ верит всему, если только знать, как ему преподнести это.
— А разве ты действительно так уверена в том, что Сиди-Могамед вновь вступит на свой трон? — спрашивал Клаус.
— В этом нет сомнения. Его войско уже собрано; в ближайшие дни подойдут еще многие племена к святой горе; муллы провозгласили священную войну против Мулея Сулеймана, обозначив его проклятым, так как его кровожадность и жестокость не знали границ.
— И ты сказала, моя любимая матушка, что Пророк избрал меня для выполнения его предначертаний?
