Мэгги шла по Холстед‐стрит мимо бесчисленных ресторанов самых разных форматов и национальных кухонь: тайской, итальянской, мексиканской. Красоте улицы следовало отдать должное. Между забегаловками и маленькими магазинчиками расположились новые многоквартирные дома и таунхаусы. Припаркованные машины были тоже новыми и весьма дорогими – может, и не элитными, но классом гораздо выше среднего.
Впереди виднелось здание из светлого кирпича с ярким оранжевым навесом у входа. По оранжевому фону бежали черные буквы «Кингстон майнс», а под ними шла надпись поменьше: «Живой блюз каждый день до четырех утра». Место для парковки Мэгги нашла кварталом дальше, возле углового магазинчика, и пошла на звуки блюза. Она заплатила за вход и нырнула внутрь. Справа, у стойки бара, сидела молодежь, в центре помещения стояли столики. В зале имелась сцена, обшитая решетчатыми деревянными панелями, а за ней двери, которые непонятно куда вели. За инструментами на сцене блюзменов не наблюдалось; музыка доносилась из соседнего помещения.
Мэгги сказали, что Эллери Роуленд готов встретиться с ней в задней части того зала, где будет играть музыка, поэтому она свернула за угол и попала во второй зал. Там исполняли блюз три крупных чернокожих парня и маленькая белая женщина с седеющими волосами. Пела женщина, она же играла на гитаре. Длинные узкие столы напоминали Мэгги дорожки для боулинга в старом развлекательном центре. Тот боулинг уже много лет как закрылся, но в детстве она с подружками туда частенько заглядывала.
Стены были украшены подобием фресок, изображавших историю бара с момента его основания. Мэгги не сумела с ходу определить – то ли это обои, то ли картины. В задней части бара она заметила человека, сидящего в одиночестве рядом с зоной, где стояли аркадные автоматы: «Пакман», «Галага» и древний аппарат с гонками от «Атари». Единственный посетитель оказался симпатичным длинноволосым мужчиной – впрочем, уже с залысинами – в легкой рубашке в лилово‐белую полоску и темно‐синем костюме, также с почти незаметной лиловой полоской. Эллери Роуленд выглядел чужеродным элементом в этом заведении, где сидели юнцы в одежде от «Аберкромби и Фитч».
– Вы Эллери Роуленд?
– Единственный и неповторимый, – ответил мужчина с легким английским акцентом, пытаясь перекричать музыку. – Вы, должно быть, специальный агент Карлайл? Бармену следовало намекнуть мне, что нужно высматривать самую прекрасную женщину в этом баре. Я бы сразу вас заметил.
Мэгги почувствовала, что краснеет, и подавила желание хихикнуть, словно глупая школьница.
Эллери указал на стул рядом с собой, приглашая ее присесть.
– Перекусите? Здесь неплохая каджунская кухня. Я бы настоятельно рекомендовал халапеньо и кукурузный хлеб с чеддером.[14]
Мэгги уже учуяла запахи с кухни, однако, хотя успела слегка проголодаться, предложения не приняла.
– Нет, спасибо.
Она сняла куртку и повесила на свободный стул. К ним подошла официантка.
– Что будете пить?
– Выбор за дамой, – сказал Роуленд, жестом указав на Мэгги.
– Джин с тоником, пожалуйста.
– Мне то же самое. Разве федеральным агентам разрешено употреблять спиртное при исполнении?
– Мы не обычные агенты. Кроме того, я всегда при исполнении.
– Что ж, здесь не самое плохое место для того, чтобы расслабиться.
– Да, я уже оценила. Действительно чудесный ресторанчик. А вот вас я представляла себе несколько иначе.
Роуленд рассмеялся, откинув голову. У него был хороший смех – искренний, завораживающий.
– Видимо, вы предполагали, что я приглашу вас на готическую вечеринку, где ухает мрачное техно? А я вам виделся как парень с пирсингом и с размалеванным лицом?
– Примерно так.
– Не удивлен. Современный сатанизм часто путают с другими направлениями, не понимая его сути.
– Прочитаете мне небольшую лекцию?
– Конечно. Во‐первых, существуют различные течения сатанизма. В основном это приверженцы сатанизма Лавея. Есть еще несколько близких к ним групп, однако на самом деле они в дьявола не верят. Убеждения членов Церкви Сатаны не имеют ничего общего с обожествлением дьявола в том смысле, в котором вы себе это представляете. Подобная практика вообще рассматривается как христианская ересь. Церковь Сатаны не поддерживает христианский дуализм, противостояние Бога и дьявола и не верит в сверхъестественные силы – ни в добро, ни в зло.
– Почему же они вообще называют себя поклонниками Сатаны? Разве они не атеисты?
– В какой‐то степени. Дело в том, что они обожествляют себя. Сатана для них просто символизирует человека, живущего так, как велит его собственная гордая, чувственная природа.
– Вы сказали, что есть несколько различных типов сатанистов.
