— Все когда-то ими были: жрецами и охотниками, что черпали силу с обратной стороны луны. Только дар имел значение, только доблесть на поле боя, ладный клинок и мастерство мечника. Знатностью родов исключительно обычные люди кичились, те, кто не видел истины, не слышал зова предназначения, не врезался в орду тварей, не кромсал их до последней капли крови. Мы заразились завистью к их богатству и гонору, она же нас и убивает, как неизлечимая болезнь.
Микаш усмехнулся. Знакомые речи. У них намного больше общего, чем показалось вначале.
— Скажите, дядька Збидень, а были ли другие, кроме меня и вас?
Старик смотрел на него строго из-под хмурых бровей, огненные блики вперемежку с тенями от углей в жаровне делали его лицо чуждым и жестоким.
— Ты хорошо читаешь в сердцах, — усмехнулся он, взяв себя руки. — Отпусти же ты, а? Разве легче станет, узнай ты, что такие появляются время от времени, сражаются так отчаянно, как ни один из высокородных не смог бы, вспыхивают, как сухие щепки и также быстро оборачиваются в прах. И никто не убивается от горя, не грозит местью на их погребении. Единицы до моих лет доживают. Боишься теперь? Жалеешь, что выспрашивал?
— Нет! — резко ответил Микаш. — Простите. Можно откланяться?
Не дожидаясь ответа, он ушёл, и больше Збидень к себе не звал.
Пропало ощущение, что он занимает чужое место. Своё место, всё то же, во славу маршала и его командиров, в защиту безусых мальчишек, которые пока ещё ничего не умеют. Его единственный след — тот, который он оставит в их жизнях.
У кого-то получалось сносно, у кого-то лучше, чем ожидалось, у кого-то успехи оставляли желать лучшего. У добродушного задиры Келмана не получалось вовсе. Ловкости в теле ни на медьку, реакция слишком медленная, интуиции — никакой. Сколько бы Микаш с ним ни мучился, тот так и не смог ни попасть стрелой в мишень с двадцати саженей, ни толком выполнить ни одного финта.
Они уже подъезжали к местам первых стычек. Время утекало сквозь пальцы.
— Через неделю бой, — бросил Збидень, наблюдая, как Микаш гоняет своих подопечных перед утренним построением. — Они готовы?
Микаш обернулся на раскрасневшиеся, напряжённые от упражнений лица Зябликов. По-хорошему половину надо домой отправлять.
Обычно первый бой стоит нескольких лет тренировок, и всё же…
Микаш приблизился к Келману, который сражался с соломенным чучелом. Ударил так неудачно, что едва не получил по голове, когда чучело начало падать.
— Послушай, — обратился к нему Микаш. — Ты же оборотень, воспользуйся хоть звериными повадками!
— Я не оборотень, а звероуст, — Келман поднял чучело с земли и водрузил обратно на палку.
— Это очень слабый дар. Кто тебя посвящал? — Так резко выговаривать не стоило, но ведь бой с демонами — не шутки.
— Мой высокий лорд, кто же ещё? Его обязали снарядить рыцарей для армии маршала Комри. Желающих было не так много, а я попросился сам. Моей семье грозила долговая яма. Из-за войны вся работа стоит, земли не приносят дохода, — он отвернулся, пряча кипящее от стыда лицо, и сменил тему: — А тебя кто посвящал?
— Маршал Комри.
— И ты ещё будешь говорить, что не высокородный! — Келман повернулся и восхищённо заглянул ему в глаза.
— Я простолюдин. — Надело! Пускай знают правду. — Никто, кроме него, меня не брал.
— Хватит заливать! — обиделся Келман. — Не хочешь говорить правду — хотя бы не лги. Дай мне шанс. Я буду стараться лучше. Я смогу. Мне нельзя обратно. Пожалуйста! Ради нашей дружбы.
От мольбы во взгляде становилось гадко и решимость таяла как дым.
— Они готовы? — Збидень подошёл сзади, голос взвился. Видно, не простил командир того разговора, а из-за пренебрежения разъярился ещё больше. Теперь со свету сживёт, как пить дать.
— Нет, — ответил Микаш. — Половину разорвут в первой же стычке. Нужно отправлять всех домой.
Келман поджал губы и вперил взгляд в землю.
— Настолько расщедриться мы не сможем, но парочку самых малахольных выгнать — запросто. Начнём с этого? — злорадно щурясь, Збидень кивком указал на Келмана.
Тот покраснел до корней волос, плюнул в сторону Микаша и зашагал прочь. Збидень ухмыльнулся и тоже ушёл собирать всех на построение.
Угрозы он не исполнил — все остались. Микаш гонял их, не оставляя ни мгновения покоя. Заставлял повторять, пока неуклюжие тела не поймут, как себя вести, чтобы выжить. Стискивал зубы, показывал ещё и ещё, пока хоть что-то не начало получаться.
Келман быстро остыл. Микаш работал с ним больше, чем с остальными. Во время боя не спустит с него глаз, а там будь что будет.
Зима смилостивилась на тепло, но тревожное ожидание ненастья горчило чертополохом.
Марш остановили у вытоптанной пустоши с растрескавшейся почвой. Враг ютился за пригорками на другой стороне.
Вечерело. Караульных выставили много, спать велели чутко и быть готовыми к схватке. Но спать они не могли, мучимые нетерпением. Про демонов допрашивали с нарастающим пристрастием. Кто там будет? Какие планы у командования? Ты ж к ним ближе всех, потому и знать обязан!
Микаш заставил себя заглянуть в палатку командира.
