Ел он тоже левой рукой, да ещё снова взялся за столовые приборы. Каждая трапеза напоминала хождение по мукам. Пальцы путались вокруг вилки, она извивалась, будто живая, и со звоном падала на пол. Еда крошилась и вываливалась через край. Микаш терпел и отказывался от помощи. Потихоньку начало получаться даже лучше, чем правой. Почерк стал аккуратней и разборчивей.
Однажды утром Микаш разбудил меня поцелуем. Солнце подглядывало за нами в окно.
— Вставай! У меня для тебя сюрприз!
Он едва дал мне одеться и потянул на улицу. День выдался ясный и безветренный, последнее особенно удивительно для Эскендерии в середине осени. Неизменный оруженосец Варден дожидался нас с двумя лошадями.
— В-вы, с вами всё в порядке? — спросил он, разглядывая Микаша.
— Как видишь. К следующему походу буду как новенький! — тот поднял большой палец и подмигнул.
— Хвала богам! — Варден сцепил пальцы в замок. — Наши так беспокоились, вы себе не представляете. Вот!
Он вручил Микашу железную флягу с искусно выгравированной на ней сойкой. Я усмехнулась, разглядывая.
— Мы все скинулись, Глякса сделал гравировку, он умеет. На память!
— Спасибо, не стоило, конечно, — смущённо ответил Микаш. Я пихнула его в бок, он тут же поправился: — Ты же в следующем году посвящаешься?
— Да-а-а, — Варден непривычно замялся и покраснел. — Я хотел бы у вас служить.
— Разве не лучше у какого-нибудь высокородного? Мастера Холесса или Дайона, к примеру.
Я тяжко вздохнула. Некоторые вещи никогда не меняются.
Варден несчастно скривил рот и замотал головой.
— Что вы, волки злые и склочные. К тому же всегда ходят на вторых местах.
— А ты хочешь непременно на первых? — рассмеялся Микаш. — Ладно, замолвлю за тебя словечко перед маршалом. Только будь верным!
Он трижды стукнул кулаком в грудь. Варден повторил его жест — армейское приветствие. Беркут ударил копытом об мостовую, высекая искры, то ли из ревности, то ли от нетерпения. Микаш забрал поводья Лютика и подвёл его ко мне.
— Ты ещё слаб для прогулок. Вдруг рана откроется? — забеспокоилась я.
— Мы будем очень осторожно. Варден! — они на пару с оруженосцем округлили глаза и хором попросили: — Светла госпожа, ну пожалуйста!
Я воздохнула. Конечно, он зачах в четырёх стенах. Да и как я могла отказать, когда он смотрел на меня так?
— И кто после этого из кого верёвки вьёт?
Микаш счастливо улыбнулся. Мы забрались в сёдла и направились к городским воротам. За стеной лошади потрусили лёгкой рысью. Гулко и бодро стучали подковы по выбитой дороге. Прохладный осенний ветер играл в волосах. Солнце торопилось разогнать утренний туман.
Микаш хорошо держался, легко управляя Беркутом только ногами, а здоровой рукой не давал поводу соскользнуть с шеи. Кони горячились, прибавляли ходу, азарт гнал вперёд, заставляя забыть о здравом смысле.
— Хей-хей! — воскликнул Микаш, и Беркут перешёл на галоп, подкидывая вверх задние ноги.
— Осторожно, рука! — взмолилась я.
Микаша мотало над конской спиной.
— Тише, малыш, — донёсся шёпот. — Принцессочка волнуется? Не будем её пугать!
Беркут сбавил темп, галопируя настолько плавно и размеренно, что Микаш, казалось, слился с ним в единое целое. Они летели над землёй. И я летела рядом.
После прогулки я перестала пугаться, когда Микаш делал сложную работу или перенапрягался. Рана не открывалась, корки размягчались и отходили всё больше, но появлялись новые, и снова надо было их промывать и мазать. Микаш вернулся к тренировкам с оружием. Гимнастику мы делали и до этого, Микаш даже метал ножи в мишень левой рукой. Но сражаться на мечах…
Он проводил на тренировочном дворе во дворце Сумеречников дни напролёт — колошматил соломенное чучело затупленным мечом. Вокруг собиралась толпа зевак: оруженосцев, новобранцев, простых рыцарей. Нет-нет, да среди них появлялись лица знакомых командиров. Микаш ни на кого не обращал внимания и продолжал упражняться, вначале неловко, роняя клинок и едва не попадая себе по ногам, но чем дальше, тем уверенней и лучше.
Однажды Микаш засиделся допоздна над записями, педантично выводя каждый штришок в очередной руне. Я устала ждать, когда он уляжется. Закашлялась. Когда он не отреагировал, подкралась на цыпочках со спины и закрыла ладонями его глаза.
— Не слепись. Надо больше отдыхать, если хочешь быстрее выздороветь.
— Стараюсь, — пробормотал он, поднося мои ладони к губам. — Тебе скучно со мной?
— Нет, наоборот! — я уселась ему на колени, заставив отложить перо с чернильницей. — После падения подняться невероятно тяжело, но ты с таким упорством идёшь к своей цели и не жалуешься на трудности. Это вдохновляет.
Он усмехнулся мне в волосы, гладил спину.
— Хочу научиться пользоваться левой рукой так же свободно, как правой. У мастера Гэвина вышло, значит, и у меня получится.
Я припомнила, как маршал писал и двигался.
— Он левша. Им проще.
— Сложности только закаляют, сама сказала. Я справлюсь.
Он упрямо выпятил нижнюю губу. Я не выдержала и поцеловала его.
— Справишься, только не сейчас.
