Масферс усадил приходящего в себя Нока на землю и вместе с Айгу подошёл к Трюдо. Они взялись за руки. Чёрные и голубые из воздуха и теней вились нити, коконами оборачивались вокруг пленников, лишая воли, вещая монотонным голосом: «Нет бога, кроме Единого. И мы — его верные слуги, его посланники в этом жестоком мире. Мы несём свет искупления и освобождения. Наша миссия праведна, а посему достойна любых жертв. Вы часть её, своими деяниями вы приближаете его приход. Когда он ступит на землю, ваши дети первыми войдут в Благостный край. И это ваш выбор!»
— Это наш выбор! — вторили они, освобождаясь от наведённого сна.
Смотрели друг на друга без страха и улыбались, понимая, что наконец-то среди своих.
Нок поднялся, Масферс поспешил укрыть его испачканную в пыли одежду голубым плащом.
— Добро пожаловать, брат!
Вместе с остальными они удалились в командирский шатёр, желая поговорить без посторонних ушей.
— Есть новости о духах. Синеглазый их не убил, — сообщил Нок.
Трюдо удивлённо вскинул брови:
— Даже Разрушителя?
— Взял его под своё крыло. Сейчас про него баллады слагают, мол, герой из низов, стал рыцарем, сокрушил орду демонов, добился любви прекрасной принцессы. Народ его обожает, новый символ благородства Сумеречников.
— Это неплохо, если… — Трюдо задумался. Всё шло слишком гладко, и где-то неуловимо ощущался подвох, но пьянящий привкус победы туманил разум. — Хм, а что же Синеглазый?
— Так это всё — его работа. Верха поговаривают, что он жаждет поднять престиж ордена и боевой дух, мол, не такие уж они неприступные и жадные. Но думаю, его истинная цель не в этом. Может, защитить хочет или на свою сторону перетянуть? — Нок пожал плечами.
— Но разве же он не знает, что это невозможно? Сколько в нём смелости взращивать собственного палача? — Масферс шумно выдохнул.
— Небесные всегда отличались безрассудной храбростью. Кажется, не пойдёт на такое никто в своём уме, ан нет, бросаются грудью на остриё меча. Даром, что ли, никто из них до старости не доживал? — при здравом рассуждении волноваться не о чем. Слишком невероятна неудача. Трюдо снова обратился к Ноку: — А что же Искатель?
— Связалась с книжниками. Они своими секретами ни с кем не делятся. Говорят только, что простой народ при ней рассудок теряет. Требуют чуда.
Трюдо прищурился:
— Значит, Безликий уже здесь. Нужно торопиться. Захватим обоих — и победа у нас в кармане!
Пришло время возвращаться в звено. Трепетно и радостно стало на душе, когда целители подписали десятое по счёту прошение и отпустили с миром. Насвистывая под нос задорную песню, Микаш шёл через весь лагерь. Вечерело, но духота не спадала даже после захода солнца.
Целую вечность Микаш отлёживался и прозябал на скучной штабной работе. От отчётов рябило в глазах: сколько провианта истрачено и осталось, оружие, скот, возы и телеги, подсобные работники, целители, воины, раненые и павшие. Пересчитать и учесть, проверить и перепроверить, чтобы никто не проворовался и не устроил непотребств. Череда жалоб и предложений. Отделить зёрна от плевел и донести до маршала за партией в шахматы, не упустив ничего важного. Ещё и чужой работы навешали, видя, что Микаш не отлынивает.
На редких приёмах Гэвин посмеивался. А может, снова научить хотел? Что армия — это большое существо, состоящее из многих органов, которые должны работать слаженно, чтобы тело двигалось, сражалось с демонами. На первый взгляд, воины тут главные, но убери какое-нибудь подсобное звено — оружейников, поваров или конюхов — и ничего работать не будет. Все разные, к каждому нужен свой ключ. Составить полную картину, просчитать варианты на много ходов вперёд… Голова шла кругом, но Микаш только крепче стискивал зубы, снова и снова делал больше, чем просили. И заваливал целителей прошениями вернуть его в звено.
Шатёр, шахматы за чашкой расслабляющего зелья, обваривающего нёбо горечью полыни, трепетание свечного пламени, стиснутые плотно кулаки.
— Хорош киснуть, — усмехнулся его заморённому виду Гэвин, лихо сняв пешкой ладью и почти не оставив Микашу фигур для манёвра. — Как твоя рука? Меч держать можешь?
Он встал, вынул из ножен клинок левой рукой и со свистом рассёк воздух. Гэвин удивлённо вскинул брови. Микаш перебросил меч в правую руку. Привычная тяжесть обмотанным грубой кожей эфесом легла в ладонь. Рука будто обрадовалась, истосковавшись по другу. Клинок запел, описывая дугу, извернулся, поразил невидимого врага, отзываясь ликующим звоном.
— Ты давай поаккуратней, — покачал головой Гэвин. — Не хочу тебе следующую награду посмертно присуждать.
Микаш покорно вернул меч в левую руку и спрятал в ножны.
— Не подписывал бы, — Гэвин показал листок Микаша с прошением. — Да некого на тайную вылазку послать. Ни слова из того, что я сейчас скажу, не должно выйти за пределы этого шатра.
Микаш с охотой кивнул, покусывая губу в предвкушении. Ладони и те вспотели.
Гэвин убрал шахматы и развернул на столе карту.
— Знаешь, что за земли лежат перед нами?
Микаш сглотнул:
