«Я видел его раньше, но всё никак не мог понять, что это за заклинание. Пусть Арсхель и обучила меня ему, но оно всегда казалось мне каким-то непостижимым, словно для этого должны быть соблюдены какие-то условия. Теперь я понял, в чём суть»
Огонь в душе, огонь в глазах,
Одно лишь слово на губах,
И крикнув яростно: «Погибель!»
Сожжёт врагов пророк Богини.
Стоило солнцу немного выглянуть из-за горизонта, как птички уже радостно защебетали, сидя на ветках деревьев среди густой листвы. С восходом весь мир пробуждался ото сна, омытый теплом небесного светила, лучи которого могли придать ярких красок даже такому серому и безобразному городу как Хальта. На постоялом дворе в одной из комнат собрались маги, которые последний месяц усердно трудились над проведением очень сложного ритуала. И вот, их старания, наконец, дали плоды.
Тёмно-синий свет, окутывавший тело пророка, погас, а сам Эдвард тут же рухнул на пол. В тот же миг Мила сорвалась со своего места и бросилась к юному магу, а тот, хоть и с трудом, но всё же смог открыть глаза, отозвавшись на голос девушки. Все увидели, как возрождённый пришёл в себя, и вздохнули с облегчением. Гримуар, что лежал на столе испустил тусклое мерцание, и в помутневшем разуме Эдварда послышался нежный голос: «С возвращением».
В голове пророка тут же всплыл образ прекрасной девушки в тёмно-синем платье, она приветствовала его с тёплой улыбкой и взглядом, исполненным радостью. Но не успел Эдвард прийти в себя, как тут же ощутил боль в затылке, которая и привела его в чувство. Пророк сидел на полу, сдавленный смертельными объятьями любви Милы, рядом стоял Баламар с суровым взглядом, по которому стало понятно, откуда у подзатыльника ноги растут. В паре шагов от возрождённого было несколько микирийцев, которые чуть ли не с благоговением смотрели на пророка.
Однако Эдвард не понимал, что тут происходит, почему все здесь собрались, кто все эти микирийцы, когда и откуда они вообще появились, где Обель, и что с Милой. Даже Вилена ни с того ни с сего решила расплакаться. Но больше всего мучал вопрос, что произошло с этой комнатой. Всё здесь: пол, стены и потолок — было исписано чёрными символами, в которых пророк смог узнать язык Эрджары. Кроме того вокруг возрождённого было несколько кругов из заклинаний на языке Халь-Шагата, и повсюду развешаны листы бумаги с затейливыми письменами, которые Эдвард принял за микирийский.
Так же юный маг заметил, что каждый присутствующий в этой комнате, в том числе и Мила, держали в руках какие-то камни. Они были разного цвета: у одного красный, у другого синий, а у третьего серый, от чего тревожные мысли закрались в голову молодого кудесника. Наконец, после долгого молчания он решил прояснить обстановку:
— Я… долго отсутствовал?
— Болван!
И вот ещё один подзатыльник, да покрепче предыдущего, от самого доброго в мире наставника. Эдвард схватился за голову и уже хотел выругаться на старого мага, но сдержался, ведь вся эта обстановка наводила на мысль, что он провёл слишком много времени в «обители душ», и все очень сильно переживали за него.
— Ты погрузился в медитацию полгода назад. Ты хоть представляешь, скольких трудов стоило, чтобы вернуть тебя из мира грёз? А сколько слёз было пролито по тебе? Почему ты пытаешься взвалить свою миссию на себя одного? Эгоист! О других совсем не думаешь. Коли хочешь всё решать сам, так будь одиночкой и не сближайся с другими людьми. Ведь твои слова и действия могут затронуть чужую душу, и человек пожелает разделить с тобой путь. А ты единолично решил нести свой крест всю дорогу, не обращая внимания на людей, которые идут за тобой следом. Посмотри на них. — Баламар указал на всех, кто был в этой комнате. — Все, кто собрались здесь, были согреты пламенем твоей души, поэтому не смей больше заставлять их так беспокоиться за тебя!