Толпа селян тут же ощетинилась вилами, никто не знал, чего ожидать от этого существа. Некоторые из них были очевидцами возгорания Брина, они видели, что стало с телом бедного мальчика, а теперь он стоит перед ними. Нежить? Новый вид сумеречного зверя? Их предводитель? Такие мысли посещали жителей Мьяны, и в этом не было ничего удивительного, если посмотреть на разгрызанное до костей плечо и ногу. С такими ранами живые люди не ходят так просто.
— Погаси своё пламя! — раздался голос Баламара. — И раны залечи. Людей пугаешь, дурень!
Эдвард посмотрел на своё плечо и руку, что беспомощно висела, едва подёргиваясь. Мышцы и сухожилия были выедены, а ключица вырвана, подмышечная впадина пробита когтем, а лопатка сломана. Нога выглядела чуть более оптимистично, просто местами были глубокие укусы, из-под которых проглядывала кость.
Стоило пророку опомниться, как его ярость угасала, а боль усилилась. Эдвард погасил своё пламя и использовал «регенерацию», после чего его раны стали затягиваться, раздался хруст, и рядом с плечом на месте вырванной ключицы начала расти новая кость. Селяне в этот момент вовсе лишились дара речи, не понимая, что происходит, является ли врагом то, что стоит перед ними, или же нет, ведь это серое существо прислушалось к словам Повелителя душ.
— Принесите одежду, кто-нибудь, — обратился Баламар к жителям Мьяны. — Дайте моему бестолковому ученику прикрыть срам. А то вышел, в чём мать родила.
Пара селян, что жили поблизости, поспешили домой за вещами, которые остались от их выросших детей, остальные стояли на площади. Некоторые с облегчением выдохнули, услышав, что серый человек перед ними — ученик Баламара, а другие продолжали с настороженностью смотреть на того, кто раньше был мальчиком по имени Брин, крепко сжимая вилы в руках. Третьи же с любопытством наблюдали за тем, как быстро заживают раны этого странного человека.
— Что произошло? — С дрожью в голосе спросила Анна, обращаясь к Эдварду. — Не только здесь и сейчас, но и вообще. Почему ты так выглядишь?
— Моё тело было слишком слабым, чтобы выдержать пробуждение магической силы, и моя внешность — последствия самовозгорания. Если бы не она, — Эдвард показал Анне гримуар Арсхель. — Я был бы мёртв.
— Но… мы ведь тебя похоронили, — донёсся неуверенный голос из толпы.
— Да, точно, похоронили. Однако Орт и Хван решили, что мой гримуар слишком ценный, и неразумно оставлять его в моей могиле, поэтому ночью пришли за ним. Однако всё закончилось тем, что они оба заняли моё место.
— Да плевать на это! — Взревел Стэн. — Что с моим домом? Что с моим отцом?
— Староста — предатель, — последовал незамедлительный ответ пророка.
— Что ты несёшь?! — Голос Стэна переполняла злоба. — Он всегда заботился о каждом жителе Мьяны, работал на благо деревни не покладая рук, а ты говоришь, что он предатель. Чем ты можешь доказать свои слова?
— У меня нет времени препираться с тобой, — холодно ответил Эдвард. — Пока дом не догорел, я должен постичь суть огня. Как закончу, тогда и поговорим.
Пророк развернулся и пошёл в сторону догорающего жилища главы деревни, а Стэн скрипел зубами от злобы. Мало того, что его дом разрушен до основания, так ещё и его отца обвиняют в предательстве. Пусть юноша пробыл в этом мире лишь год, но уже успел привязаться ко многим жителям Мьяны, а такой безразличный ответ Эдварда был не только знаком пренебрежения, но и звонкой пощёчиной по самолюбию Стэна.
— Стой!
Юный маг призвал своё копьё и метнул его под ноги пророка, намереваясь задержать того порывом ветра, но Эдвард не собирался останавливаться и выяснять отношения со Стэном. Стоило оружию коснуться земли, как мощная буря обрушилась на возрождённого. Воспламенив всё тело, пророк встретил заклинание противника лоб в лоб, а затем направил огонь в потоки воздуха, что были созданы Стэном. Как только сила проклятого огня наполнила вихрь, в тот же миг он стал подвластен Эдварду, щелчок пальцев — и буря стихла.
Перерождённый кудесник продолжал злобно смотреть на пророка, но тот никак не ответил, а лишь развернулся и направился к горящим обломкам дома старосты. А там уже пламя разгорелось с новой силой, брёвна и доски превратились в уголь, а после стали превращаться в пепел. Когда солнце вошло в зенит, на площади Мьяны больше не было дома старосты, не осталось ни единой щепки, только выжженная земля.
Когда Эдвард закончил со своими делами, к нему подошёл Баламар и протянул одежду. Все селяне собрались на площади в ожидании, что скажет этот серый человек, сами того не понимая, они хотели услышать именно его слова, а не Повелителя душ. В толпе пронеслись беспокойные перешёптывания, все обсуждали последние события и делились догадками о том, что же всё-таки произошло на самом деле, а когда пророк покинул пепелище и предстал перед селянами, все смолкли.