— Заткнись! — Злобно зашипел лидер адептов, а его тело затрясло от ярости, словно произнесённое имя микирийца было для него самым ненавистным словом в этом мире. — Не стоит смотреть на меня свысока. В конце концов, того ублюдка больше нет, а я всё ещё жив.
— Что ж, тогда мне стоит исправить ошибку моего почившего друга.
— Попробуй, — ехидно отозвался Гарда. — Я всё приготовил для тебя. Шар-Дарирак будет проведён.
Лидер чернокнижников сложил ладони, а затем развёл руки в стороны, и тут же под землёй что-то задрожало с гулким рокотом, словно пробудилось огромное чудовище. Баламар встал возле Эдварда и приготовился к сражению, но пророк вдруг закричал:
— Это телепортация!
Гарда хлопнул в ладони, воздухе засветилось множество символов, которые тут же окружили Баламара и Эдварда. Повелитель душ оттолкнул своего ученика и окружил барьером, а несколько призраков в этот момент окружили лидера адептов. Тени колдуна вырвались из его мантии и сцепились с духами в схватке, а старый маг прошептал заклинание и обратился к человеку в чёрной мантии:
— Ты ведь не можешь остановить это заклинание, не так ли, Гарда? — Из-под капюшона показались два жёлтых глаза, наполненных ненавистью. — Тогда мы с тобой выйдем вместе, а с остальным здесь и без меня разберутся.
— Ублюдок! — Яростно взревел лидер адептов.
Символы засияли, а затем вспышка света заполнила комнату и вскоре погасла. Всё стихло. Ни Баламара, ни Гарды. Только Эдвард остался стоять в выжженном помещении. «Этот старый монстр точно справится», — решил так пророк и направился к выходу. Оставаться здесь больше не стоило, ведь двое чернокнижников и лорд мертвы, а их предводитель исчез вместе с Баламаром. К тому же могли подоспеть другие адепты или стражники, а состояние Эдварда, после того как из него вырвали душу, оставляло желать лучшего.
Едва перебирая ногами, пророк вышел во двор, где лежало несколько десятков стражников, рядом с которыми всё ещё бродили големы, не смотря на то, что их создателя не было рядом. У ворот пророк встретил свою знакомую, что трясущимися руками держала окровавленный нож, а у её ног лежали мёртвые чернокнижники.
— Вилена, что ты здесь делаешь?
Девушка вскрикнула, напуганная внезапным появлением Эдварда, и уставилась на него, тяжело дыша, но вскоре отвернулась, указав пророку на то, что ему стоило бы прикрыть срам. Парень без лишних слов подошёл к одному адепту, стянул с него мантию и надел на себя, подвязав так, чтобы можно было нормально двигаться.
— Это я, Сэйшин. Моя одежда сгорела. Что здесь происходит?
— Ну, вы с Баламаром гнались за чернокнижниками и… пробежали мимо трактира. Ты горел, поэтому легко было заметить ночью. Я побежала за вами следом. Хотела помочь.
— А что здесь делают духи старика?
— Он просил… приглядеть за ними… — Робко ответила Вилена, указывая на адептов.
— Тогда почему они мертвы?
Вилена вздрогнула от этого вопроса, на лбу выступил пот, а дыхание вновь участилось. Она пришла сюда, чтобы помочь, её просили приглядеть за двумя адептами, чтобы пророк позже поглотил их воспоминания. Но она убила их. Девушка чувствовала свою вину, от того и было тяжело ответить.
— Это я… убила их, — едва слышно прошептала Вилена.
— Замечательно! — Саркастично воскликнул Эдвард. — Зачем нам их воспоминания? А давайте вообще забудем про расследование!
— Я не могла смотреть на него! — Закричала в ответ Вилена. — Потому что я ненавижу его. Я ненавижу их всех! — Сквозь всхлипы девушка говорила, чуть ли не задыхаясь. — Я всегда была изгоем в семье. Дочь шлюхи — так меня называли, обращались со мной хуже, чем со служанкой. Но самое страшное, что было в моей жизни это, Одер, мой кузен, и двое его приятелей. Они были любителями… поразвлечься с девушками, и я не была для них исключением. Я до сих пор помню их мерзкие рожи с похотливыми улыбками, как они лапают меня и рвут мою одежду. Сколько бы я ни сопротивлялась, как бы ни умоляла их прекратить, они никогда не останавливались и делали это со мной снова и снова.
— И поэтому ты решила их сама пустить в расход, а не ждать меня?
— Тебе не понять, — ответила девушка дрожащим голосом, вытирая слёзы.
— Конечно, мне не понять! — Раздражённо воскликнул Эдвард. — Меня никогда не насиловали, да пребудет со мной моя девственность во веки веков. Я тоже много чего пережил, но стараюсь выжимать максимальную выгоду. Знаешь, тебе тоже не понять меня. Я сгорал заживо, у меня отрезали и отрывали конечности, меня грызла нежить, рубили топором, моё тело расщепляло на атомы, мать твою, а сегодня, например, вырвали душу. И в этом всём тоже мало приятного!
Вилена всхлипнула от слов Эдварда и, как бы не старалась держать себя в руках, разрыдалась. Девушка выронила нож и, закрыв лицо руками, стала просить прощения за свою слабость. На душе пророка заскребли кошки, и он почувствовал себя последним куском дерьма. Эдвард подошёл к Вилене и крепко её обнял.