После этого был открыт второй лист и зачитаны правильные ответы, которые полностью совпали с теми, что назвал Виктор.
— Герр Краузе, прошу оформить протоколом проведённое мероприятие и передать мне оставшиеся документы из папки, — произнёс Виктор.
Пока секретарь подготавливала протокол и присутствующие его подписывали, Виктор просмотрел содержимое последнего конверта. Всё было на месте: там находился заверенный нотариусом в 1899 году депозитный договор Пруста с Дойче Банком.
— Герр Краузе, я могу передать Вам этот конверт с содержимым, чтобы Вы приняли его на хранение в течение этого года, оформив соответствующим образом? Туда же прошу вложить копию только что написанного протокола.
— Конечно.
Когда Виктор остался наедине с герром Краузе, тот поинтересовался:
— Что же хранится в этом конверте, и когда Вы его заберёте от нас на совсем?
— Там хранится депозитный договор, а заберу конверт сразу, как пойду в банк для получения по нему основной суммы вклада и процентов по нему. Это может произойти в любой день, начиная с завтрашнего, и кончая концом этого года.
Герр Краузе понимающе покачал головой и лично проводил Виктора до выхода из нотариальной конторы.
Когда Виктор покинул нотариуса, было уже пять часов вечера.
«Надо ковать железо пока горячо! Позвоню-ка я Герхарду Зомме и попрошу организовать завтра мне встречу с руководством Дойче Банка! Если спросит, зачем, намекну на депозитный договор столетней давности. Уж очень мне хочется как можно быстрее получить полную ясность в этом вопросе!»
Зомме сразу ответил на телефонный звонок Виктора.
— Хочешь попрощаться? Улетаешь в Санкт-Петербург, ведь тебе первого августа надо идти на работу.
— И попрощаться тоже, но главное спросить совет по очень важному делу. Лучше лично.
— Я буду на работе до шести, если успеешь — приходи.
— Спасибо, приду. Я тут рядом.
Виктор и Зомме сидели за журнальным столиком в кабинете Рихарда, пили кофе. Рихард раздумывал над полученной от Виктора информацией.
— Ты хоть представляешь, о какой сумме идёт речь?
— Представляю. Около трёх миллиардов двухсот миллионов долларов.
Герхард схватился за голову.
— Да тебя тут же придушат, а тело сожгут и развеют по ветру. Если ты говоришь правду и на самом деле имеешь право на получение процентов по этому депозиту, тебе нужны свидетели твоего разговора с руководством банка и, как там говорят у Вас в России: «надёжную крышу».
— Свидетелем я могу пригласить герра Краузе — директора и главного нотариуса нотариальной фирмы «Краузе и К°». Именно у него хранятся необходимые документы. Готов и Вас пригласить, если согласитесь. А вот насчёт крыши… не знаю, не в ФСБ же мне российское идти? Там ещё быстрее от меня ни слуху, ни духу не останется. Может быть, обратиться в германскую прокуратуру или в министерство финансов с просьбой о посредничестве в разговоре с банком? Или, ещё лучше, привлечь прессу и телевидение. Вот тогда-то я могу ничего не бояться!
— Как ты ещё молод и глуп, Виктор! Когда на кону стоят такие деньги, которые могут пошатнуть финансовые устои ведущего банка страны, привести его к краху, у тебя нет, и не будет защитников. Интересы банка выше твоих прав, пусть они хоть тысячи раз подтверждены законодательством! Тут нужен особый ход, который переведёт дело сразу в договорную плоскость. Как говорят: «Нельзя даже зайца загонять в угол, он и зубы показать может» — это я имею в виду банк.
Герхард задумался. Потом сказал:
— Как тебе такое предложение. Ты едешь в Россию и там, где-нибудь прячешься на время, пока утихнут страсти. Я готов подписать тебе отпуск за свой счёт на месяц. Но завтра ты должен написать письмо в Совет директоров банка, в котором изложить своё видение решения возникшей проблемы. Оно должно быть таким, чтобы банк посчитал: ему лучше пойти на сотрудничество с тобой, чем развязать войну на поражение. Пойми, ты — одиночка, всё, чем располагаешь: одна голова, две руки и две ноги.
— Как Вам видится решение проблемы с банком?
— Самое главное: изымать из банка эти деньги ты не будешь: они могут или войти в уставный капитал банка и тогда ты станешь достаточно крупным акционером и можешь претендовать на место в совете директоров, или будешь готов перевести их в разряд депозита на тридцать–пятьдесят лет, без права изъятия. Депозит с выплатой небольших процентов ежегодно. Например, при пяти процентах годовых выплаты составят сто пятьдесят миллионов долларов. Думаю, такой суммы для безбедной жизни тебе будет достаточно.
Вот как-то так. У тебя голова светлая, подумай, посчитай свои шансы, бонусы и возможные потери и прими взвешенное решение. Письмо отдай мне. Я «приделаю ему ноги».