— Угу, — он выпустил дым. — Потому что идти и жаловаться к другому авторитету он вряд ли пойдёт, а сразу поедет ломать кости или стрелять. Если мелкого пехотинца побьёт, дело замнут, а вот если он кого-то крупного тронет, будут разборки. Артур же всегда прёт, как бык.
Я кивнул, это всем понятно. А вот Якут продолжал о чём-то думать.
— Хотя есть и другой вариант, — медленно произнёс он. — Артур — злопамятный, но если не найдёт сразу… предположим, тот бандит, побивший пацана, узнает, на кого руку поднял, и свалит, и Артур не найдёт, на кого сорваться. Тогда он успокоится, подождёт… Может, даже договорится о компенсации… и всё равно по итогу отомстит, когда все уже забудут.
— Было уже такое? — спросил я.
— Да, и не раз. В итоге все своё получат… ладно, чё о грустном, вон, пельмени на подходе. А пельмени надо с хорошим настроением есть. Вот у якутОв принято с бульоном и под водочку, но у меня водочки нет. Или отправить Ваську за пузырём?
— Везде так принято, под водочку, — я хмыкнул. — Но можно и так. Пусть дома сидит, темно уже на улице.
— Потом сделаем, — мечтательно сказал Якут, — как дома делали, с квашеной капустой и мясом. И буузы, как буряты делают, вот это вообще деликатес, их на пару надо варить.
Налил он мне полную тарелку, с бульоном. Свою порцию он обильно поперчил, а жена достала сметану из холодильника. Я давно не ел домашних пельменей, отвык, ну а магазинные — они что, даже близко не похожи по вкусу. Даже о работе не хотелось говорить за таким ужином, дела подождут.
Так что только когда поужинали, вышли на балкон. Обычно у всех он заставлен всяким хламом, но у Якута там стояло кресло, куда он садился сам, и стул для гостей. А вид у него сверху неплохой, видно почти весь город, тем более, дом-то построен на возвышенности.
— Хотел спросить тебя про Кузьмина, — сказал я, усевшись на стул. — Выяснил, что он дружил с Рудаковым, если можно так сказать, и заодно, что бывший следак отмазал Кузьмина от уголовки. Хотя это только слухи.
— Что-то такое слышал, — он внимательно посмотрел в город. — Но, знаешь, сплетничают часто, а по делу мало кто может сказать.
— Это от Вити Иванова из отцовского отдела узнал, заходил к нему сегодня в больнице. Он же сказал, что у Кузьмина был особый информатор ещё с советских времён, который по агентурной документации не проходил, но с которым у него были приятельские отношения, и даже оставались до недавнего времени. А раз в квартире у Кузьмина явно были сообщники, я бы хотел с этой стороны зайти, поискать.
— Был такой, — Якут кивнул. — И долго был. Но знаешь, Кузьма хитрил постоянно, не говорил, всё в себе держал. С ним поэтому сложно работать было, он что-то всегда мутил.
— И всё же его в РУОП взяли без проблем.
— Да, потому что пробивной и никого не боялся, даже бандитов. Въедливый ещё, дотошный, в людях разбирался. Даже когда выпивали с ним, он, вроде, и много говорил, но всё темнил. Но кое-что и выбалтывал. Ты не думай, — Якут внимательно посмотрел на меня, — что раз ты его стрельнул, к тебе как-то хуже будут относиться. Борьку все знали, но вот видишь — никого не удивило, что он замешан в этом дерьме оказался. И по делу в итоге получил, за что боролся, на то и напоролся. Мог же иначе поступить, но не стал.
— Я и не переживаю.
— И хорошо, что это ты там был. А то бы при мне он девчушку ту взял, и я бы не смог пальнуть, рука бы дрогнула. Зря он так сделал.
Якут замолчал. Через балконное окно было видно, что его жена уже помыла посуду и вернулась к телевизору, а сын игрался китайским мячиком на резинке, бросая его так, что он возвращался в ладонь.
— Так, давай по делу, — Филиппов затушил окурок. — Что интересно?
— Кто этот информатор?
— Из того, что он рассказывал, и что сам слышал, скажу. Кличку не знаю, фамилию тоже, но Кузьма как-то раз его вытащил из КПЗ, когда тот попался. Это давно было, при Брежневе. Сначала тот парень напёрсточником был, а как повзрослел, форточником стал, тогда и попался впервые. Кузьма его вытащил подчистую, даже записей не осталось. Потом сам Кузьма говорил, что этот его человек уже в конце восьмидесятых всё-таки уехал на зону, попался на квартирной краже. Ну, — Якут что-то пробормотал про себя. — Смотри, времени прошло много, могли и выпустить, мог и умереть. Если не умер, то статьи у него для воров авторитетные, с такими легко среди них подняться, так что вряд ли он с ментом продолжит знакомства. И раз он не проходил официально, то будет всё отрицать, даже если на него и выйти. Но начинал он с рынка, там кое-какие знакомства могли остаться.
— Хм, — я облокотился на поручни и посмотрел вниз. — У Толика, помнится, был человек там, он тогда смог его завербовать, но там такой жук — всё хитрит. Старый мошенник, всё ещё промышляет на рынке. Надо его поспрашивать, он там, на этом рынке, всю жизнь, может подсказать.
— А хорошая мысль, — согласился Якут. — Я его тоже знаю, но он скользкий, как угорь. Попытайся, ты упорный, что-то да выйдет.
— Ща Толику от тебя звякну, — кивнул я.
— В прихожке телефон. Через девятку только звони, на город.
— Понял.
