— Откинулся я уже в начале 90-х, отсидел до звонка, а он снова ко мне припёрся… приполз! — Север вскинул руку и рассёк воздух ладонью. — Бабки клянчил, всё хотел, чтобы я его в банк устроил, надавил на барыгу, хозяина тогдашнего, и тот его взял.
— Та-а-а-ак, что дальше?
— А потом пришли они ко мне, два начальника, Кузьма и Рудаков, следак с прокуратуры. Сразу понял, что в блудняк они влетели, кипишуют почём зря, а Кузьма чуть не рыдал, как баба, — Север презрительно усмехнулся. — Бухой он ещё, не соображал нихрена. Короче, сбил он девку одну на трассе по пьяной лавочке, её в больничку, померла потом через полгода. Вот следак давай Кузьму отмазывать.
— Как именно?
— Там алкаш в городе в дерево врезался на шохе, помер сразу, вот на него и спихнули, что он сначала бабу сбил, потом в городе врезался. Так хотели выставить. Но только потом оказалось, что там свидетель был, видел и машину, и самого Кузьму, как он там вокруг тела носился.
— Та-а-а-ак, — я кивнул. Пока всё билось, а отрывочные сведения собирались в кучу. — Где вы встречались?
— Да там, на даче за городом.
— А где именно?
— Да хрен его знает, где-то за пятнадцатым километром. Рудакова это дача, он там как хозяин себя вёл.
Дачу Рудакова, само собой, мы осматривали, там он не появлялся. А у Кузьмина дачи вообще не было.
— И потребовали у тебя свидетеля убрать? — продолжил я.
— Я мокрухами не занимаюсь, — гордо произнёс Север.
— Мне-то не гони, я эти стволы видел. Убил свидетеля?
— Нет, можешь сам проверить, живой он ушёл. Дед один, как же его звали? — он потёр затылок. — Не помню, жил он за речкой… во, вспомнил! Фамилия у него была Захаров! Вредный дед, но я к нему приехал, сказал, чтобы помалкивал, он меня понял и в ментовку не пошёл. И в итоге на того жмура разбившегося тёлку и повесили.
Внешне я этого не показал, но фамилию вспомнил. Это же со старика Захарова изначально пошла моя зацепка по банде чёрных риелторов. Его внучка подала заявление о пропаже деда, а потом её убили, и захваченный нами участник банды обвинял в убийстве старика и его внучки покойного Ганса. А рядом с домом Ганса мы нашли следы машины Рудакова.
Снова все события перемешивались, но при этом и объединялись между собой необычным образом. Север приказал убить деда? Хм…. Вот в то, что к Северу пришли и потребовали, чтобы он запугал свидетеля — верю. А в то, чтобы блатной связался с Гансом, который, по словам Василия Ивановича, на зоне был опущенным, верится с трудом.
— Вот только потом деда всё равно убили, — сказал я. — Знаю я про это дело.
— Я к этому отношения не имею, начальник, — твёрдо произнёс Север, но вдруг заржал. — А знаешь, что самое смешное? Ты же в курсах, начальник, что Артур из-за своего пасынка тогда Боцмана порвал? А вот Кузьма, знаешь, кого сбил? Жену Артура! Мать того пацана!
— Вот как, — я пристально посмотрел на него.
— А Артур-то и не в курсах, а то бы решил, что это менты своего отмазали, тогда бы весь РУОП перестрелял вместе с батей твоим! — Север заржал ещё громче. — А может, и в курсах, узнал потом, но стал выжидать, Артур ведь может долго злобу в себе держать, если сразу не выйдет замочить. Так что ты посматривай по сторонам, пацанчик, может, тебя уже киллер пасет.
— Я тебе не пацанчик, вор, — осадил я его. — И ты сам больше всех рискуешь. Артур, если прознает про стволы, тебя на своём кладбище живьём закопает. Так что, Север, твой контакт у меня есть, от работы отвлекать не буду. Но я не Кузьма, я работаю иначе.
— Долю потребуешь побольше? — он усмехнулся.
— Мне твои бабки не нужны. Коллегам я мешать не буду, но если потребуется, заявлюсь прямо к тебе. А если ты думаешь, что можешь меня потом грохнуть — и о разговоре не прознают, то зря…
Я с усмешкой похлопал себе по нагрудному карману, где у меня лежал блокнот. Пусть думает, что это диктофон.
— Э! — проревел он. — Я под это не вписывался. Ты…
Север полез в карман, но замер, увидев пистолет.
— Ты мне тут по карманам-то не шастай, — проговорил я. — А то место тёмное, никого нет… да и жалеть о тебе никто не будет. Ну а с чекистами я договорюсь, другого им подыщем на твоё место. Лучше поработаем совместно, вор. И не боись, не подставлю, не прознают твои, если сам себя не выдашь. Бывай, вор.
Он положил обе руки на руль, а я вышел и зашагал в сторону трассы. Дождь уже стих, видно было стоящую там девятку Турка. Он снова слушал музыку, но другую группу.
— Возьмите моё золото, — вполголоса подпевал Гриша, когда я открыл дверь, — возьмите моё золото… ну, чё, Паха, раскрутил синего?
— Обдумать всё надо, Гриня, — я уселся вперёд. — Информации — вал.
Первая мысль затмевала все остальные. Компромат, вот почему Кузьмин был на взводе. Рудаков был в курсе про аварию и её исход, он мог шантажировать Кузьмина, когда я вышел на след банды.
