— Вот дал вам Кросс какую-то завлекалочку, а они там вместе вась-вась. Потом-то они друг друга сожрут, но только после меня. Вот что я думаю по этому поводу.
Так, картинка собирается дальше. Совместный, значит, план Кросса и Сафронова, которые понимали, что над ними работают ФСБ и РУОП, и хотели отвлечь внимание, делая вид, что якобы они враги. Хотя Кросс потом, если ему выйдет пробиться в мэры, точно попытается избавиться от опасного союзника. Ему главное — в кресло сесть.
Убитые барыги связаны с органами, их между делом прикончили так, что никто не знает истинную причину, а в случае проблем шишки бы валились на парней, которых набрал Сафронов. Такой появился туз в рукаве у Кросса, который перетянул всё внимание на себя, а потом свалил бы в закат.
Вот только в закат он сваливать не будет, у Сафронова какие-то свои цели кроме войны Кросса с Артуром.
В общем, надо бы рассорить Кросса и Сафронова по-настоящему, а то они ещё попьют кровушки всему городу. И меня попытаются пришить снова.
Но почему они хотят меня ликвидировать? А тут ФСБшник Пётр был прав, я что-то спросил у Сафронова, и он напугался… как же тогда было?
Точно! Тогда, в казино, я увидел Мишку, и начал говорить ему о месте преступления, мол, убили барыгу дома, и найден пустой квиток с почты, мол, телеграмму принесли… И Сафронов, уверенный, что его к этому делу не подтянуть, вдруг перепугался и запаниковал.
Точно! Я понял! Скорее всего, люди передали ему, что от улик избавились, а вот про квиток они забыли. Но Сафронов решил, что я в курсе про все обстоятельства дела… потому что мне про них рассказали.
Убитый Сергей, оперативник РУОП из Новосибирска, внедрённый в банду, был на месте убийства, своими глазами видел, как душили барыгу. После этого его повесили самого, как-то раскрыв…
Но Сафронов решил, что я с этим Сергеем говорил перед его смертью, и он мне передал всё!
А дальше? А дальше Сафронов подумал, что я держу это при себе в надежде получить взятку. И пришёл в казино не расследовать дело, а намекать, что неплохо было бы и заплатить, чтобы я помалкивал.
Он же по себе судит людей, раз он сам мразь, то думает, что и окружающие такие же. Вот и решил, что лучше меня убрать. А то взяточники и шантажисты — люди ненадёжные, избавиться от них проще, чем платить.
Не вышло, но зато, раз его не подтянули за убийство крота, то Сафронов думает, что я всё ещё жду деньги. Вот чего он так сегодня хитро ухмылялся и смотрел на меня. Решил, что видит меня насквозь. Вот же гад.
— Я смотрю, ты усердно трудишься, Васильев, — Артур засмеялся, ведь всё это время я думал и молчал.
— Погоди, — я поднял руку.
Но если Сафронов думает, что я в курсе того, что нарыл Сергей, то явно нанесёт следующий удар совсем скоро. Ведь труп нашли, я деньги клянчить не пришёл, значит, уже скоро якобы могу дать делу ход.
И Сафронов уже не отмажется, армия адвокатов от такого не спасёт. А кто знает, вдруг он решил, что я уже дал показания? Их вычеркнуть невозможно, но можно обесценить.
Ведь если все подумают, что я коррумпированный мент… а для этого есть способ, например, если я буду убит в компании местного авторитета. Весь город решит, что я брал у Артура деньги.
— Паха, — позвал меня Турок, с беспокойством глядя на меня. — Всё хорошо?
— Да погодите вы… сейчас-то самый удачный момент.
— Ты о чём?
Да, мы рядом, и если нас с Артуром пасут, шанс сейчас для врагов самый лучший, другой такой представится нескоро, чтобы так надёжно прибить мою репутацию.
И дом с такими окнами — хорошая мишень. Я осторожно повёл в ту сторону взглядом. Слишком уж Артур верит в свой авторитет, раз думает, что никто не рискнёт стрелять в него у себя дома.
Я угадал, когда сказал, что те готовились и к покушению на лидера зареченских. Вернее, не угадал, а просто сделал выводы. Но кто же знал, что я так удачно попаду в цель.
— Едем отсюда, — сказал я. — А ты, — я посмотрел на Артура, — увези детей подальше…
— А чё, по ночи? — возмутился тот, потом посмотрел на вход в столовую, где замаячили детские фигуры. — Вам тут чего? Идите спать.
— Папа, — чернявый пацан лет семи стоял у двери. — Можно сока?
— Я ему говорил, спать надо, — стоящий за его спиной Петя, неродной сын Артура, зубами расшнуровывая боксёрскую перчатку, потянул мелкого за собой, — а он не слушает. Ща мы его…
Как же я угадал! Хотя именно сейчас хотелось ошибиться. Я бросил ещё один взгляд. В столовой было темно, поэтому озеро и лес из окон было видно хорошо. Не знаю, что там видели снаружи, скорее всего, только огромные окна.
Но это их не останавливало, главное было — просто стрелять, невзирая на возможные жертвы.
И я, к сожалению, не ошибся. Где-то вдали раздались раскатистая очередь… и в кухне посыпалось битое стекло. Огромные окна разлетались вдребезги, пули крошили мебель, кто-то закричал.
Дом обстреливали из чего-то скорострельного и мощного.
— Пригнись! — рявкнул я ошалевшему Артуру.
Стекло звенело, пули дробили мебель, воздух резало завывание рикошетов. Каждая секунда промедления — билет в один конец.
