— Покурим, — я показал головой на выход, потому что так уж вышло, что все рабочие вопросы с батей мы обсуждали именно там, на подоконнике в коридоре.
— Ща, — он отхлебнул чаю и со стуком поставил кружку на стол. — Покурим — да дальше работать, а то устроили тут, блин, проверку. И совсем не вовремя.
— Никак Кроссу хвост прижали? — я усмехнулся. — И тот помощь позвал?
Но в ответ никто даже не улыбнулся, только Дима Кудрявый от неожиданности выронил ложку. Она зазвенела.
— Погнали, — батя посмурнел и достал сигареты.
В коридоре я отодвинул горшок с кактусом, который рос даже не в земле, а в сплошных окурках, и уселся на подоконник. От окна немного потянуло холодом, плохо заткнули на зиму. Отец встал рядом и всмотрелся через запотевшее стекло в город.
— Не просто сели на хвост Кроссу, — проговорил батя. — А выяснили кое-чего. Вот как ты и говорил, и Артурчик прав оказался, что Сафрон вместе с Кроссом дела мутят… ссорятся, подставы друг другу устраивают, кидают постоянно, но всё равно не разбегаются. Будто муж с женой, пятьдесят лет прожили, ненавидят друг друга, но не разводятся, а остаются вместе. Короче, мы нашли один из контактов Серёги с Новосиба, которого… ну, ты помнишь, — он поцокал языком.
— Которого повесили, — я кивнул.
— Угу. Вот только контакт этот сгинул куда-то, возможно, скоро вам попадётся. Рыжий такой мужик, высокий, мослы мощные у него, — отец показал на руки, — если труп такой всплывёт, мне сразу шумани. Но выяснили, у него есть ячейка — абонентский ящик на почтамте, на долгий срок арендованный. Там может что-то и полезное лежать, передавали друг другу что-то, скорее всего, через этот ящик. Заказали мы санкцию на вскрытие, но в область, потому что дело Кросса у важняка в областной прокуратуре. А вместо санкции вот этот хрен сегодня нарисовался.
Отец показал в окно. На улице толстяк Верещагин о чём-то разговаривал с Шуховым, стоя рядом со служебной машиной. Не просто разговаривали, ещё и хихикали, как старые приятели.
— Мудак мудака видит издалека, — батя коротко хохотнул. — Значит, правильной дорогой идём с этим ящиком. Короче, хотели смежников попросить посодействовать, да вот группу Петра экстренно отозвали в Москву, и друга твоего, Гришу Туркина, тоже. Мол, опять какой-то террорист нарисовался, не до организованной преступности теперь им. А местные чекисты телятся, бздят чего-то, похоже, проверка и к ним едет.
— Не к добру эти проверки, — заметил я. — Разом пошли. И москвичей угнали.
— Угу, — отец поцокал языком и помотал головой. — Серьёзные знакомства у Сафронова оказались. Если так — отмажется. Официально, по крайней мере.
— В городе его не любят, — я задумался. — Про Артура молчу, сам знаешь, что Слепой думает — тут никто кроме него не скажет, а Кросс всё равно при первой же возможности от Сафронова избавится. Да вот только поздно будет, и уж кому-кому, а не нам на бандитов надеяться.
— Вот это правильно говоришь, — он одобрительно кивнул.
— Плохо, что пацанов себе сманивает, из знакомых Витьки Орлова. Заманит, они же крайние останутся. Говорили мы с ними, даже при этом Сафронове спорили, да вот не до всех достучались. И занялся бы я этим, да этот маньяк ещё в городе, гадёныш… Но работа наша, батя, такая, куда деться. Прорвёмся, — я хмыкнул.
— Вот в тебе-то я не сомневаюсь, прорвёшься, — он похлопал меня по плечам и заулыбался. — Знаешь, как мать-то бы тобой гордилась, какой вырос. А то раньше такой шкет был непослушный, а сейчас… Эх, ладно, — батя выдохнул. — Пошёл я рапорта делать.
— Веращагин! — раздался истошный вопль откуда-то из здания, но кричали явно в окно. — Уходи с баркаса!
ОСБшник Верещагин и Шухов, так и стоявшие на улице, начали оглядываться — но кто кричал, они так и не поняли. Ещё бы, чтобы Василий Иваныч, да спалился на таком простом приколе? Нет, его так легко не возьмёшь.
— Во, я тоже побежал, — я увидел, как вдали по коридору галопом пронёсся Кобылкин.
Но следак и сам меня искал, оказывается.
— Ну что, Пашка, — Гена потёр усы и старый шрам под носом. — А я не с пустыми руками, день не зря прошёл. Короче, только что выяснил, что в Иркутске взяли Старогородцева, тот беглый зек, номер два в моём списке.
— Улики какие есть по нашей теме? — спросил я.
— Не, он, оказывается, сидел в колонии под Иркутском, и как сбежал, регион так и не покидал. Там сидел на зимовье в тайге, потом вышел в деревню, на бабу накинулся какую-то, а её муж ему навтыкал и в милицию сдал. Вообще не наш клиент, оказывается, кто-то обознался, значит. А ещё я выяснил по номеру один, тому пацану, который бывший друг той рыжухи.
— Что именно?
— Короче, пацан три дня назад ногу сломал, в больницу залетел, и никак приехать бы не смог, хотя собирался. И напасть на рыжую точно бы никак не смог, со сломанной ногой-то бы не догнал. И если мы берём за рабочую версию, что на девку напал именно маньяк, это уже никак не стыкуется. Так что, — следак начал озираться. — Хочу вечером в гости к Ручке сходить. И вас с собой зову. И если что-то там есть, уж всей толпой мы это поймём.
— Ну хорошо хоть нас позвал, — я кивнул. — Один не пошёл.
