–Человеку нужен естественный воздух. Природный. Так будет правильно. Иначе – не правильно.
Его тон в сочетании с серьезным выражением лица обратили на себя внимание всех присутствующих. Однако не серьезность его слов вызывала доверие, а мягкость черт его лица, плавность линий, которые испещряли кожу, и чистота и проникновенность взгляда, которым он одаривал окружающих. Его соплеменники согласно кивали. Ему хотелось довериться, но голос разума громко протестовал против неразумного и несвоевременного решения. Он продолжал:
–Земля хранит историю. Земля растит нас. Все, что естественно помогает нам. Рядом с растениями я слышу зов предков.
Сказанные спокойным, низким голосом с хрипотцой слова поднимали теплоту в груди на поверхность. Когда впервые старейшина заговорил о связи растений с духом предков, о том, что естественнее для человека будет жить рядом с ними, команда исследователей помимо воли прониклась настроением этой мысли. Они почувствовали что-то неизвестное им, но знакомое – чувство, что так и должно быть.
На Мэри эти слова подействовали точно так же. Но опыт подсказывал, что лучше лишний раз подвергать все сомнениям.
–Есть вещи, которые естественны, но исполнение которых только вредит, – сказала она и будто вся потемнела, съежилась. Темная дымка воспоминаний поднималась со дна, готовая наброситься и поглотить ее четкими картинами прошлого. Просмотренные воспоминания всплывали неосознанно, их вызывали к жизни, казалось бы, отвлеченные темы, сочетаясь вместе странными ассоциациями. Она глубоко вдохнула воздух из баллона, подчиняя себе самообладание, и продолжала: – Неужели вас не одолевают сомнения? Вы готовы взять и поставить на кон жизни всех живущих в городе вот так запросто? Потому что «зов предков»? не обижайтесь, пожалуйста, – сказала она, обращаясь к старейшине.
–Я не согласен, – твердо сказал Костя. – Не согласен, что мы запросто подвергаем риску жизни горожан и свои тоже. Мы видим в этом не опасное предприятие, а шанс. Крис столько упрашивал Сэма, то есть Президента, помочь нам, столько времени никто не уделял внимание системам кислорирования в городе, а мы нашли выход. Он не аморфный, не гипотетический, он – реален. Он может помочь всему городу.
–В случае успеха, – вставила Мэри.
–Да, в случае успеха, – подтвердил Костя, – но успех практически гарантирован. Нам многое неизвестно, мы не знаем всего, но мы и не можем знать все. Может быть выясниться в процессе еще что-нибудь, но если мы не попробуем сдвинуться с мертвой точки, в которой оказались и из которой не выходим уже столетиями, живя как по инерции. Я вижу перед собой возможность и не хочу ее упускать.
Все это он проговорил почти на одном дыхании, быстро перебирая словами. Вперед его толкал порыв, который отражался на всей его фигуре, не только в речи. Он не сидел спокойно, он наклонялся с каждый словом все больше вперед, а в конце вскочил, тяжело дыша.
–Мэри, – с дальнего конца стола говорил Лени, – ты же была с нами в исследовательской группе, которая вышла за купол. Ты пошла, потому что хотела идти, хотела вырваться, изменить что-то в нашем мире, найти хоть что-то, что прояснит нашу историю. Посмотри вокруг – мы уже в ней. Это не открывает тайны, даже, напротив, их будто больше становится, но так мы вместе сможем двигаться вперед.
Джонни посмотрел на Мэри многозначительным взглядом. Она поняла, что он хочет сказать: «Ты боишься, но та твоя сторона, что безрассудно бросается в огонь, хочет идти вперед». Это действительно было так – она боялась. Она страшилась последствий и их неизвестности. В состоянии покоя и однообразия всегда знаешь, чего ждать от завтрашнего дня. Но когда ты стоишь на пороге изменений без тревоги не обойтись. Остаться в болоте или прыгнуть в бездну – теперь это выбор каждого дня для присутствующих здесь именно потому, что для них стало определенным направление. Идти вперед.
Мэри все еще была не согласна, но была уже не так решительно настроена. Еще целый час команда в подробностях рассказывала нюансы, варианты, расчеты и прогнозы, подтверждая цифрами проверок и перепроверок различных гипотез. Она уяснила, что решение принимается не фанатично, исходя только из эгоистического желания и самонадеянной сверх уверенности в своей идее, а планомерно и обдуманно.
–Мы стараемся учесть все, но если вдруг что-то пойдет не так или мы найдем причину остановить все – мы остановимся.
Логичные доводы, основанные на фактах и данных, а главное – решительность и уверенность поумерили боевой настрой Мэри. «Они уже все решили для себя» – думала она.
Она уже хотела завершить собрание, так как чувствовала все нарастающую усталость, но вновь ассоциации потревоженных ранее воспоминаний всплыли на поверхность, поднимая новый вопрос.
–А вы спросили, что об этом думают горожане? Они согласны пойти на такое?
