Катя — дрянь! Всё же сбежала и даже следы подчистила!..
Варгр с грохотом закрывает дверь и перескакивая ступени, бежит вниз:
— Лерстерн, — рычит на ходу, резко тормозит возле ресепшна.
Менеджер выскакивает из подсобки, на лице застывает испуг:
— Варгр, что случилось? — запинаясь, блеет Фроде.
— Где она?
— Не знаю… — испуганно бормочет администратор, по лбу катится капля пота. Руки дрожат. Фроде вытаскивает платок, заученным манером промачивает лоб. — Но всё очень странно. Она попросила вызвать пять машин, причём разные конторы-такси. Потом оплатила номер на месяц вперёд.
— Номера такси.
— Да, конечно, — кивает Лерстерн, — хотя не имею права…
— Номера! — ревёт зверем Варгр.
Фроде в ужасе дёргается и, склонившись над столом, возит грифом по бумаге — долгих несколько минут царапает цифры. Тянет клочок — Варгр выхватывает и стремительно покидает ненавистный мотель.
Сколько бы времени не потратил, сколько бы сил не ушло — найдёт её. Рано или поздно встретятся! Она ответит, за то, что так поступила. Уж они-то поговорят…
Глава 43.
Катя входит в знакомый отель в центре Марвинга. Мраморные колонны, золотистые блики, отражающиеся на гладком полу и стенах. Людей много — вечер, все спускаются в ресторан к ужину. Красиво одетые, со сверкающими драгоценностями, как новогодние ёлки. Воздух пропитан дорогим парфюмом. Шквал звуков и голосов сливается точно в монотонный гул осиного улья. В этом «гнезде» интересует только Белугов, больше никого не надо.
Высоко держа голову, Выходцева с невозмутимым видом шествует через фойе — ни один работник и даже бровью не ведёт. По ходу отвечает на дежурные улыбки приезжих и постояльцев мотеля. Останавливается возле лифта и нажимает на кнопку. Раздаётся нежный перелив звонка — дверцы открываются, Катя с тяжёлым сердцем шагает внутрь.
— God kveld! [29]— кланяется знакомый швейцар, смотря с ожиданием.
Выходцева растягивает губы в милой улыбке и игриво подмигивает:
— На самый верх.
Швейцар нажимает нужную кнопку, кабинка плавно закрывается. Катя отбрасывает на спину локон, назойливо лезущий на лицо, и сосредоточивается на золотистом циферблате. Четыре… Пять… Шесть… Отсчёт приближает к заветной цели. Выходцева косится на панель с кнопками этажей и электронными часами — скоро двадцать ноль-ноль.
Клаустрофобией не страдает, но зеркальные стены безжалостно давят, пугая собственным отражением. Туфли на высоком каблуке. Короткий чёрный кожаный плащ с поясом. Распущенные, слегка вьющиеся волосы. Глаза ярко выделены тёмной подводкой. Мелькают длинные тени сильно накрашенных ресниц. Вызывающе алые губы — яркое пятно постыдным отпечатком виднеется, куда не глянь. Катя зажмуривается — внутри бушуют сомнение. Вернуться пока не поздно к Варгру. Рассказать, объяснить — он поймёт. А Белугов…
Нет! Убить тварь. Плевать на всё! Скот обязан сдохнуть…
Лифт также плавно останавливается. Раздаётся знакомый перезвон и двери разъезжаются — сердце принимается отбивать неровный, яростный ритм. Твою мать! Кремлевские куранты, транслируемые по громкоговорителю на всю страну. На ватных ногах Выходцева ступает в коридор. По спине бежит мерзкий холодок. Позади с лёгким гудением смыкаются дверцы, отделив от безмятежного мира. Пути отступления отрезаны, впереди коридор: бесконечно длинный и гнетуще узкий. Ослепляющие подсвечники как звёзды млечного пути. Вот только он не к светлому будущему, а к мучительному прошлому и перечёркнутому настоящему. Перед глазами стелется красная ковровая дорожка — багровая река с быстрым спуском. Возврата нет, остаётся плыть по течению.
Каждое движение растягивается в вечность. Найти силы и переставить ногу сантиметров на двадцать равнозначно геройскому подвигу Сизифа, с упорством катившего камень в гору. Шаг… второй…
По телу рассыпаются миллионы ледяных колючек. Катя замирает — раздаётся скрежет металла и щелчок. Отворяется дверь — душа уходит в пятки… и тут же воспаряет обратно — о, счастье!.. Это не Ларс Иржен. Номер Белугова. Выходят двое и встают по обе стороны от двери, сложив руки перед собой. У каждого по рации. Охранники! Крепкие, высокие, статные, похожие друг на друга как две капли воды. С короткими стрижками. Братья Кличко, что б их… В чёрных костюмах будто в похоронных. Чёрт! Неудачное сравнение — не стоит так пессимистически!
Катя останавливается перед «братьями»:
— Константин Белугов назначил встречу, — голос надламывается. Давно не говорила на русском. «Левый Кличко» косится на «правого» и надменно усмехается:
— Ясно дело. Знаем, предупредил! — жуткий акцент — точно пилой по ушам. Хохлы. «Правый» скалится: — Только ждал вчера.
— Дело не ваше, — обрывает Выходцева, но не грубо. — Просто сообщите, что я пришла.
