— У нас работа сложная, — гогочет «левый», — велено всех проверять. — Криво хмыкнув, шагает навстречу. Катя застывает, словно вкопанная. Охранник разводит её руки в стороны. Его пальцы ловко блуждают, с дотошной щепетильностью выполняя «должностные обязанности». Опускается на колено — скорее, не проверяя, а ощупывая, — руки скользят по ноге в чулке, но глаз не сводит. Выходцева растягивает самую ослепительную улыбку, еле сдерживаясь от убийства. Тварь! Знал бы как хочется его оскал в лицо впечатать, чтобы навечно там остался, так бы уже не лыбился:
— Внимательнее проверяй, — нежно мурлычет Катя, — а то, глядишь, пропустишь чего.
— Я смотрю, ты тащишься от этого? — гогочет его «братец».
— Как сказать! — из последних сил улыбается Выходцева. — Но, однозначно, чем доскональней изучает, тем лучше я запоминаю его.
— Детка, так я могу… — дерзко сжимает ягодицы. Кожу жжёт, но злость вырывается лишь нервным смешком. «Левый» рывком подтягивает к себе: — Везде проверить, а то вдруг, чего проносишь там… — его ладонь наглейшим образом протискивается между ног. — И себя с удовольствием покажу, чтобы ничего важного не пропустила.
Выходцева ублюдка уже мысленно расчленяет с особой жестокостью и с педантичной скрупулезностью раскидывает части тела по разным пакетам, заметая следы. Чтобы не опознали, голову отделяет и выбрасывает в лесу — пусть живность порадуется. На мужском достоинстве корявым подчерком выгравирует: «Хотеть не иметь, а борзеть — умереть». Хохол явственно недопонимает намёка — его руки, блуждая её по ногам, позволяют нестерпимо много. От напряжения даже скулы сводит, губы немеют. Катя цедит сквозь зубы:
— С вашим боссом повидаюсь и вас навещу.
По обделённому интеллектом лицу скользит подобие бурной работы мозга, но сомнение и задумчивость посещают его всего на пару секунд. Катя терпеливо ждёт.
Усмехнувшись, «левый» одёргивает подол её плаща и встаёт. Подносит рацию ко рту:
— Босс! Гостья пришла.
— Пускай проходит, — хрипло-потрескивающий голос Белугова нарушает молчание в эфире.
«Правый» охранник тянет золотистую ручку и распахивает дверь. Жестом приглашает. (а она жестом посылает БУА-ГА-ГА) Катя мешкает, но ступает в новый мир: мучительно долгожданный, сладостно ожидаемый и до дрожи пугающий, под названием «Белугов — кошмар наяву!»
Каблуки звонко отбивают ритм по кафельному полу — Выходцева идёт на удивление в прохладный зал. Хотя, скорее, озноб по телу не от свежести — мандраж от ни с чем несравнимого страха перед жестокой тварью в человеческом обличье. Он даже не оборотень или ламия. Хуже! Отморозок в людской личине безнаказанно творит, что ему вздумается.
Зал пустует — Белугов… в кабинете. Оттуда раздаются шорохи бумаг, позвякивание стекла, металлические щелчки… Катя садится на диван и кладёт нога на ногу.
Номер один в один как у Ларса, только палитра васильковая. Большая люстра с хрустальными висячими кристаллами. На стенах картины экспрессионистов. Экран телевизора. Дверь в кабинет рядом с коридором, а с противоположной стороны в спальню. В зоне отдыха диван, кресло и журнальный столик, а посередине зала длинный обеденный. Охранников двое и те за дверью — посторонних запахов нет.
Что ж… Двадцатый этаж. Окна на улицу во всю стену. Значит, да придёт время удирать, выход один — через братьев-хохлов.
Чутьё скребёт точно кошка по дивану: уходи! Вот только, плевать на него. Уже плевать! Цель близка, и собственная жизнь мало беспокоит. Двум смертям не быть, одной не миновать — это не о Кате Выходцевой! К тому же пары из них лишилась именно из-за этого скота. Так что никакая, на хрен, интуиция теперь не нужна. Да пошла она, раньше надо было помогать — не позволить уроду и его подельникам насиловать ребёнка!
Цель одна — добить ублюдка во что бы то ни стало, а вот потом смиренно слушать, что орёт чутьё.
Катя оборачивается, с улыбкой встречая Белугова — он шаркая, приближается. Жирдяй останавливается на пороге кабинета. О, ты ж… В халате под стать царю: красном с золотистым рисунком. Матерь божья?!. Да у батеньки зашкаливает мания величия!..
Белугов прислоняется боком к дверному косяку и припадает к горлышку бутылки — прозрачная жидкостью стройно покачивается и заметно убывает. Отрывается и шумно, как тюлень на лежбище, выдыхает. Водка! Рецепторы щекочут нос, подкатывает тошнота. Картинки перед глазами мелькают всё быстрее. Жаждать мести и получить возможность её осуществить — разные вещи.
Твою ж мать! Зря пришла! Нужно было довериться Варгру. Ужас стягивает по рукам и ногам будто ядовитой веревкой. Токсин проник в кровь и парализует волю. В груди жжёт, лишь сердце трепыхается из последних сил.
Дурой была, дурой умирать! Невеселое заключение, но зато верное. Ничего не изменить. Слишком поздно…
Белугов неспешно шаркает вглубь, в руке поблескивает пистолет.
— Не думал, что придёшь! Вчера ждал… — хриплый русский говор оживляет воспоминания. Тварь останавливается напротив и машет стволом. — Еб… в рот! Я даже не мечтал, что всё так получится. Убить двух зайцев сразу?!. Не жизнь, а мечта.
