— Больно? — предположил несмело — Катя продолжала недовольно пыхтеть, но удосужила лёгким кивком. Желание пожалеть и защитить вспыхнуло как огонёк, задающегося пламени — Бъёрн взъерошил волосы: — Никогда о таком не слышал…
— А я вот над существованием оборотней как-то не задумывалась. — Надела второй сапог и наморщила нос, сражаясь с молнией. — Странно, ведь объездила добрую половину мира, а подобных тебе не встречала.
— Много путешествуешь?
Катя замялась, нервно теребя «собачку» — она всё никак не поддавалась:
— Ты задаешь много вопросов.
— Шутишь? — Варгр вскочил и приблизился — дикая кошка замерла, испуганно вскинув глаза. Даже дышать перестала. Вот же хрень! Что такого страшного? Неужели так пугал? — Я, таких, как ты, тоже не встречал, — придал голосу нежности, чуткости. — Хочу узнать больше. А то, что ты со мной творила, вообще неприлично…
Ведьминский взгляд стал колючим, интонация голоса язвительная:
— Всё больше убеждаюсь, что стоило тебя оставить мёртвым.
— Не смогла бы, — безапелляционно заявил и присел на корточки. Положил ведьминскую ногу к себе на колено и неспешно потянул «бегунок». Молния послушно вжикнула — рука остановилась на уровне коленки, так и норовя продолжить путешествие. Стройные, но мускулистые. Интересно, когда обвиваются вокруг…
— Думаешь, хорошо меня знаешь? — нежный шёпот заставил вернуться из полета грёз.
— Нет, глаза выдают, — смягчился, но тяга усиливалась. Прикоснуться к зардевшей щеке, вздёрнутому носу. Дотронуться до чувственных губ. Сердце выпрыгивало из груди. Воздуха не хватало — близость творила немыслимое. — Не переживай, — хрипловато усмехнулся. — Я ведь тоже все эти дни сам не свой. Сидишь в голове, а выкинуть не могу. Не ел, не спал…
— Бедный, — театрально покачала головой. Убрала ногу с его колена. — Что, одеяло некому подоткнуть? — Вызывающе задранный подбородок открывал чудесную шею. Такую хрупкую, с нежной кожей и пульсирующей жилкой… Схватить и надавить разок. Да посильнее. Мир садофантазий померк — грёзы разрушил приторный голос ведьмы: — А как же альва?
— Какая альва? — выглядел придурком, спору нет. Но… словно кувалдой по башке прошлись, и случился переворот.
— Подкидыш[13]! — разжёвывала как для тугодума дикая кошка. Закатила глаза: — Твоя собеседница! — Варгр замер. Нол? О чём говорит стерва? На лице Кати застыла гримаса поддельного сочувствия. — О, прости! — лживо извинялась. Варгр прищурился, то и дело, поглядывая на манящее горло. Открытое, беззащитное. Ещё более красочные картинки расправы замелькали в воображении. Руки нестерпимо зачесались придушить. Из потока возбуждающих мыслей вырвал издевательский тон: — Ты, наверное, запутался в бабах. В общем, которая с тобой в кафе сидела. Такая тощая… с большими глазищами…
— Я знаю, с кем был в кафе! — рыкнул и вскочил — Катя отшатнулась:
— Ну, тогда в чём дело? — голос дрогнул. Ведьма вновь облизнула губы: — Она же вылитая альва…
Варгр глубоко вздохнул. В груди защемило. Глупая шутка? Хотя с чего стерве шутить? Дьявольски неприятно, когда в собственную недалёкость тыкают посторонние. Особенно эта… Вопросов уйма, но ни одного мало-мальски сформулированного. Только сегодня рассуждал на тему принадлежности Нол к расе альв. Совпадение ли?
— Нет, я видел, что она как две капли. Но…
— Не знал? — чуть наморщенный нос выдавал брезгливое не то сочувствие, не то насмешку… Пара секунд, и на лице явственно читалось: ну и дурак! Обидно, досадно… Уже пальцы примерялись к хрупкому участку удерживающему голову ведьмы. Катя вновь наморщила нос: — Ты же оборотень! Нюх потерял?
Варгр шумно выдохнул и сжал кулаки до хруста:
— Сказать честно, сравнивал Нойли именно с альвой, — нарушил молчание, как можно спокойнее. — Но у неё нет другой ауры! Не идёт посторонних запахов, она — женщина.
— А я сказала, что она — мужчина? — огромные глаза притворно распахнулись ещё шире. — Хотя, если ты всех женщин на нюх берёшь, — ведьма скривилась: — осторожно, так можно и промахнуться. В наше-то время геев и лесбиянок?! Запахи так перемешиваются… — Убить дрянь, а потом ещё убедить присяжных, что спасал её душу! Варгр стиснул челюсть — заныли скулы и кожа. Наглость и дерзость с Катиного лица как рукой сняло: — Думаю, девица обладаёт способностями, притягивающими мужиков, словно мух гов… Точно не знаю, — отмахнулась, — дело-то не моё. Посчитаешь нужным, выяснишь.
— У Ингерера… — Пелена затмения сползала. То, что раньше казалось неясным и размытым — обретало чёткие краски и границы. Мелькали обрывочные воспоминания. Нойли! Его смиренное желание на ней жениться! Мотнул головой, прогоняя образы. Всё потом! — Её отец, всегда говорил, что мать умерла. Ты уверена?
— Слушай, — перестала ёрничать ведьма, — не порть первое впечатление. В лесу ты не казался таким глупым. Да и прыти было поменьше…
Варгр затаился — зубы поскрипывали от напряжения. Не признать невозможно — дикая кошка восхищала. Знала, что он сильнее, но всё равно переходила рамки, цепляла. Нет, он ей, однозначно, нравился. Если бы обратное, так бы не ершилась, не вспыхивала…
