Миниатюрная, с длинными русыми волосами и бездонными тёмно-синими глазами. Губы надуты, как у обиженного ребенка. На лице гримаса не то ужаса, не то отвращения. Девушка с отчаяньем посмотрела в сторону Кати.
Настроение испортилось окончательно. Мужичьё! Хотя… это бар, здесь всегда пристают.
Отвернулась. О! Симпатяжка — бармен. За стойкой привлекательный мужчина, лет тридцати пяти. Невысокий, статный. Руки длинные, изящные. Он ловко управлялся с бутылками — открывал, взбалтывал, наливал. Смешивал напитки, украшал бокалы… Короткие, русые волосы обрамляли заострённое лицо. Холодные голубые глаза под крутыми надбровными дугами, окидывали взглядом зал. Прямой нос как у аристократа, узкие губы поджаты. Холодно, но твёрдо отреагировал на молчаливую просьбу официантки:
— Norman… — фраза не понятна, но явно обращена наглецу.
Зеркальные полки на стене отразили мужчину поднявшего руку в извиняющемся жесте. Посетитель подался к девушке, что-то сказал… Она нерешительно кивнула и прошмыгнула мимо. Вот и отлично! Катя встретилась с взглядом бармена:
— Водку. Двойную не разбавленную, — обратилась, как можно спокойней.
— Документы есть? — он натирал бокал до скрипа.
— Есть, — даже не шелохнулась.
Мужчина отложил работу. Уперев руки в столешницу, криво усмехнулся:
— Может, всё-таки покажете? А то не налью.
Катя расстегнула куртку. Неспешно залезла во внутренний карман. На секунду приостановилась, словно не уверена… Бармен улыбнулся шире.
— Что, если не окажется? — поинтересовалась невинно.
— Придётся отказать в выпивке, — сокрушался деланно. — У нас строгие правила, а я — законопослушный гражданин.
Катя выудила права и демонстративно помахала. Он разочарованно выдохнул. Рассматривал, будто выискивая доказательства поддельности. Протянул обратно — взялась, но бармен не отпускал. На лице читался интерес:
— Вы сегодня одна, Ка-тья? — разжал пальцы. Катя спрятала права:
— Это видно и без вопроса. Документы предъявила, поэтому водочки двойной, не разбавленной, пожалуйста… — прочитала с бейджика на его груди: — Улярик Олафсен.
Он взял бутылку с прозрачной жидкостью и, налив стопку, поставил перед ней. Резкий запах спирта… Сомнение подкралось, запуская корни в сознание — плохая идея. Когда выпиваешь, скорость не та, да и чутьё притуплялось. Прикрыла на секунду глаза — наглая ухмылка оборотня доводила до бешенства. Гад! Самодовольный… Выпила залпом — жгучая водка опалила горло. Жар побежал по венам.
— Повторите, пожалуйста… — не медлила ни секунды.
— Красавица, — состорожничал бармен, — таким темпом быстро наберешься.
— А мне это и нужно, — приняла следующую порцию и поморщилась: — Продолжаем…
С каждой последующей стопкой мир крутился быстрее — со скоростью света и против законов физики. Огненность напитка уже не чувствовалась — во рту оставалось едкое послевкусие спирта. Мерзкое и тошнотворное. Катя оглянулась — бар покачивался, посетителей в два раза больше, у всех появились двойники. Вот теперь хватит! Не то чтобы до этого народу не хватало, радовало отсутствие видения Варгра в каждом из них. С дурной головой как-то спокойнее. Точнее, без назойливых мыслей.
— Могу проводить, — заявил приглушенный мужской голос.
Долго фокусировалась, но очертания бармена всё равно расплывались.
— Слушай, я пьяная, это да! — язык не желал двигаться. — Ты симпатичный и так далее… Но мне бы побыть одной, хорошо?
— Понял, — кивнул Улярик. — Обещаю не приставать.
— Что-то мало верится, — хмыкнула, едва не упав. Мужчина удержал за руку:
— Если передумаешь, я здесь.
Ещё чего! Мы русские — народ гордый. В любом состоянии можем сами добраться до дому. Или найти приключений… Вздернув нос, положила деньги на барную стойку. Накрыла стопкой и решительно встала.
— О, Чёрт! — сорвалось, и Катя ухватилась за стул. Мир покачнулся, повело в сторону. Ноги ватные, колени подгибались. М-да. Сидеть — не стоять, а стоять — не идти. Даже шагнуть трудно. Тело налилось тяжестью. Пространство сузилось, крутилось каруселью. Что хотела, то и получила.
Крепкие руки, придержав за талию, не дали упасть. Катя обернулась. Симпатяга-бармен. На лице играла понимающая улыбка:
— За такую оплату такси причитается.
В желудке бушевало, подкатывала тошнота — Катя поморщилась. Всё же стоило чего-нибудь поесть, а не «заливаться» натощак. Приготовить успела, но перекусить так и не смогла — кусок в горло не лез. Проклятый оборотень виноват. Что б ему икалось! Улярик обнял крепче и крикнул поверх:
— Ivar… — слова летели — смысл ускользал.
Низкий мужской голос отозвался на том же непонятном языке. О! Второй бармен. Наглое лицо Ивара разглядела — типичный «чеширский кот». Поглядывал оценивающе дерзко, а в речи сквозила насмешка. С точностью утверждать, что сказал гадость — невозможно, но чутьё…
— Слушай, Улик…брр… — мотнула головой. — Улярик. Уверена, не стоит меня провожать. Домой доберусь, не беспокойся, — уперлась ладонями в широкую грудь и отстранилась. — Не стоит…
