Прорываясь к сути страдания полностью

Ведь что есть тревога, метафорически говоря? Это неинвестированная энергетика души. Так что, будьте отныне благодарны своим симптомам, они, как боль, которая заставляет отдернуть руку от пламени, так вот они показывают вам основную вашу опасность, нет, ни инсульта, ни инфаркта с вами не случится в метро и не разобъется аэроплан — основной ваш риск — прожить бездарную одинокую жизнь.

И как только кновь почувствуете ком в горле, сердцебиение, пот, страх сна или транспорта — немедленно благодарите Судьбу за заботу о вас, за подсказку вам, что надо действовать в плане достижения цели.

Как? А вот и задание к следующей встрече — продумать возможности, алгоритмы достижения, как и где вы встретите свое счастье. И если вы действительно будете это делать, уверяю вас, тревога на этой неделе не посетит вас, вам просто будет некогда бояться. А если ее испытала — значит халтурила с заданием.

СТРАННИК: А чего тут рассказывать, панические атаки (ПА) у меня. Ну, вы знаете, в метро, как схватит, горло пережмет, дыхания нет, сердце застучит, голова закружится… Ну я читал тут, что у вас, что на форумах… Классика… Вылечите?

СПУТНИК: Раз читали — то несомненно. Только пораспрашиваю малость, откуда почему, зачем, Вы не против?

СТРАННИК: Ну как это… У всех… В метро.. В лифте. Или на подъемнике на гору. Или в очереди. Это клаустрофобия, да?

СПУТНИК: Ну, погодите. Ведь суть не в симптомах, а в том, когда они проявляются, верно?

СТРАННИК: А, пожалуй что, верно. Еду в ночном метро — никогда не испугаюсь. Поднимаюсь в лифте один — мне хоть бы хны. Как только в кабине на горном подъемнике, а рядом со мной друзья, так обязательно подкатит к горлу, сожмет, застучится.

СПУТНИК: Итак, в одиночестве всякой подобной вегетативной хрени (ps — тут идет намеренное обесценивание значимости ситуативной угрозы) не возникает?

СТРАННИК: Нет. Только на людях. Я художник и фотограф. Я зарабатываю своими проектами. И это хорошо. Но как только…

СПУТНИК: Простите, угадаю и продолжу… Как только возникают в Вашем восприятии люди, перед которыми ВАМ МОЖЕТ БЫТЬ СТЫДНО, так этот механизм возможного несоответствия ожиданиям включается?

СТРАННИК: Да, точно, да. В одиночестве или когда близкие рядом — этого не бывает.

СПУТНИК: Замечательно… (облегченно громко выдыхая) — у Вас нет панических атак. У вас — другой диагноз.

СТРАННИК: Ну я лечился много от этого…

СПУТНИК: Не от того. А для утверждения наших предположений, просто расслабьтесь, и давайте маленький тест. Представьте ситуацию. Вот сейчас из кармана раздается мобильный звонок и густой начальственный голос вещает из трубки: Это Василий? Вам звонят из администрации президента… Вам надлежит завтра явиться в колонный зал дома союзов и получить из рук главы государства орден «За наследие в Отечество»! Ваша реакция?

СТРАННИК: Я скажусь больным и пришлю жену.

СПУТНИК: Итак, Ваш диагноз — «социофобия». Оно, конечно не легче, но подход к излечению иной. Мы будем не назначать вам транки, знаете, мы обойдемся без лекарств. Просто два раза в неделю приходите ко мне и мы будем просто играть разные ситуации Включая вашу фантазию и от меня — предложение возможных способов реагирования на нее с выбором оптимального. Я Вас буду просто дрессировать! Согласитесь? Так мы нарастим Вам кожу. Вы будете непробиваемы в отыгрывании невозможных ситуациях чтобы быть абсолютно толстокожим в возможных.

СТРАННИК: А кажется это то, что мне надо, Док. Вы поняли меня. И никакая это не паника. Потому что я ничего не боюсь за себя. А боюсь быть НЕ ТАК ПРИНЯТЫМ. И если мы с Вами выстроим иммунитет против тревоги моего неправильного принятия, да, именно это то, что мне надо. Как только я сумею доверять себе, я начну позволять остальным доверять мне. ЗдОрово! А, знаете, с Вами приятно говорить, до свидания…