Сделав еще пару шагов, Наташка остановилась, поняв, наконец, куда он клонит. Но обернуться не решилась. Она чувствовала, как кровь приливает к ее щекам. Закрыв лицо руками от волнения, девушка попыталась прийти в себя. Сердце ее забилось так быстро, что готово было выпрыгнуть из груди. Оно поверило во все происходящее гораздо раньше, чем сама Наташка.
Было семь часов утра. В офисе стояла мертвая тишина. Отпустив сторожа, Силаев прошел к себе в кабинет. Посмотрел в окно сквозь жалюзи: к подъезду мягко приближалась машина Санька – точен, как всегда. Он отошел от окна и сел за стол.
Силаев и сам не знал, зачем пришел на работу так рано. Мог бы с чистой совестью поваляться в шикарной спальне своей четырехкомнатной квартиры рядом с женой, пока дети у бабки в деревне. Или за утренним кофе почитать газету или журнал. Или новый диск с порнухой прокрутить пару раз, хотя за вчерашний вечер она ему надоела уже на середине, да и жене не понравилась. Ну, все равно мог бы найти себе занятие по душе. Нет же, приперся в офис ни свет, ни заря. И все потому, что чувствовал: сегодня он должен был прийти раньше. Было у него какое-то такое ощущение. Кроме того, события в последние дни стали разворачиваться слишком быстро, требуя его постоянного присутствия возле телефона.
Звонок заставил Силаева вздрогнуть от неожиданности, оторваться от своих мыслей и схватить трубку. Он вдруг понял, что этот звонок не принесет ему ничего хорошего. Послушав тишину на том конце, он сказал:
– Алло?
– Силаев нужен, – голос был уверенный, с легким оттенком барства, будто всю жизнь только и делал, что приказывал.
– Это я, – тихо ответил Силаев, уже догадываясь, кто это.
– Хорошо, – одобрил голос. – Мы сегодня заканчиваем. Деньги должны поступить, когда прибудут машины.
– Я все понял, – пробормотал Силаев.
– Тогда бывай, – и в трубке послышались гудки.
Силаев с облегчением отложил мобильник в сторону и откинулся на спинку кресла, поспешно расстегнув ворот рубахи и ослабив узел галстука. От напряжения жилка на его виске вздулась, и в голове застучало и загудело: тук-тук, тук-тук…
Это было самая важная, самая значительная сделка за все его пятьдесят два года сознательной жизни. Он ни минуты не раздумывал, когда ему сделали это предложение. Конечно, червячок сомнения покусывал его первые несколько дней: а вдруг сорвется? Но чем больше он вникал в общую картину, тем больше убеждался, что все должно получиться. Единственная проблема – шеф. Он, хотя и был младше на пятнадцать лет, слишком много сделал для него. Была идея посвятить и его во все нюансы, но Силаев знал, что не одобрит Санек, не такой он человек: раскричится, кулаками начнет стучать, не понимая вначале всей возможной прибыли, потом успокоится, встанет перед фактом и согласится – куда ему уже будет деваться? Так что меньше знает – лучше спит. Конечно, придется подстраховаться, ну да это не проблема.
Силаева эти мысли посещали не первый раз, и свою просыпавшуюся иногда совесть он глушил водкой или мечтами о деньгах, которые и не думал никогда иметь, а тут они сами плыли в руки. Упустить этот шанс – надо быть полным идиотом.
Немного успокоившись от внезапно охватившего его волнения, Силаев сложил в папку бумаги, которые только что просматривал в ожидании звонка, и вышел из кабинета.
Шефа Силаева все друзья, а за глаза и сотрудники, звали просто Санек. Наверное, в силу молодости (ему совсем недавно исполнилось тридцать семь) или легкого характера. Впрочем, в нужный момент он мог показать, кто в доме хозяин. Тогда он становился уже Александром Васильевичем Звягинцевым, и редко кто осмеливался перечить этому солидному бизнесмену с крепкой деловой хваткой и скорому на расправу начальнику. Санек всегда являлся в офис на час раньше, чем положено. Впрочем, что холостому парню делать дома в одиночестве? Его секретарша – симпатичная длинноногая блондинка Оля – пыталась несколько раз приходить хотя бы за полчаса до него, но Санек ее всегда опережал. В конце концов, Оля смирилась с неизбежным и вернулась к обычному распорядку.
Силаев пересек просторную и безлюдную еще приемную, обставленную мягкой мебелью и кадками с фикусами и пальмами, и заглянул в кабинет шефа:
– Можно?
– А-а, это ты, Дмитрич, – навстречу ему из-за стола поднялся человек в итальянском темно-сером костюме при галстуке и взглянул на свои золотые «Ролексы»: – Что-то ты рановато сегодня. Случилось что?
Силаев знал слабость Санька: любил шеф коллекционировать галстуки. Да не какие-нибудь, а настоящие, фирменные, ручной работы, штучный товар. И в который раз по-хорошему позавидовал очередному шедевру.
– Да как тебе сказать, – Силаев протиснулся в дверь и присел на предложенный ему стул. – Поставщики просили человечков подослать документы доделать, организационные моменты решить. Сам же знаешь, как у нас такие дела делаются: не подмажешь – не поедешь …
– Знаю, – кивнул Санек и прищурился хитро, посверкивая голубыми искорками глаз.– Сколько мы с тобой телег подмазали, прежде чем раскрутились?
– Да, те еще времена были, – мечтательно вздохнул Силаев. – Как молоды мы были, как искренне любили …
– Ладно, не до ностальгии, – заключил Санек. – Что ты предлагаешь?
