На ум почему-то пришел молодой хлыщ из кафе. Таня хмыкнула и почесала ухо. Потом покачала головой, отгоняя промелькнувшую в воздухе мысль. Она встала и подошла к окну, выходящему на огород.
Оставалось прополоть еще две грядки и убрать кучки поникших сорняков, но Таня задумчиво стояла у окна и смотрела на соседний дом с закрытыми ставнями. Там жила Гинта, странная худая женщина с быстрым цепким взглядом и тонкими, всегда плотно сжатыми губами. Мать время от времени просила Таню отнести соседке то тарелку вишни, то пяток синеньких или вилок капусты. Но в доме у Гинты она никогда не была, передавала подарки через порог или оставляла рядом с дверью, если та не отвечала на стук.
Гинта работала у Бражниковых, но сколько бы Таня не расспрашивала Алису о ней, та лишь разводила руками. Что можно сказать о женщине, которая все время молчит, приходит и уходит, словно тень на закате?
Таня знала о себе все, но ей все время казалось, что жизнь проходит мимо нее, едва касаясь. И от этого прикосновения у нее мурашки бежали по спине. Решиться на что-то было невыносимо страшно. Потому что можно было попасть в паучью сеть, как та самая муха. А мухой Тане быть очень не хотелось. Куда как приятнее жить в доме с чистыми половичками и вареньем.
И все же Таня опять взяла телефон и набрала номер Алисы. Он вполне ожидаемо оказался выключен. Тогда она написала короткое смс «Тебя ищут!» и почувствовала, как по телу вновь пробежала возбуждающая волна. Все же быть участницей подобного триллера было невероятно заманчиво.
— И в кафе схожу, — рассмеялась она. — Поем чего-нибудь эдакого! Если, конечно, этот Гоча вернется.
Через полтора часа в доме Бражникова собрались небольшая компания. Сам хозяин, напротив него — вездесущий Гантемиров, которому пришлось рассказать о бегстве Алисы, и заместитель начальника полиции Тимашаевска Альберт Рузаев — приземистый человек с тяжелой бульдожьей челюстью и набрякшими веками, из-под которых поблескивали маленькие, колко-льдистые глаза.
— Ты знаешь, Алик, я в долгу не останусь, — обратился к нему Бражников и хрустнул костяшками пальцев.
— Само собой, — пожал плечами Рузаев и опрокинул в себя рюмку коньяка. — Так где, по-твоему, она может быть?
— Если бы я знал, давно бы уже за волосья домой притащил, — огрызнулся хозяин дома и шумно выдохнул. — Все карты мне попутала, дрянь такая…
— А мать что говорит?
— Какая мать? — не сразу сообразил Бражников. — А… — он неопределенно махнул рукой и покосился на дверь. — Мать, угу… Ты же знаешь, ей давно все по барабану. Кабы знал, кого в дом беру, разве ж я бы…
— Ты уверен, что она не в курсе? — влез Гантемиров, выкручивая пробку из бутылки.
Бражников пожевал губами и задумался. Через минуту, ни слова ни говоря, вышел, а когда вернулся, его гости уже приговорили больше половины бутылки. Он подошел к столу и положил на него телефон.
— Может, и знала, а может, и нет, — хмыкнул он, открывая экран.
— Так давай ее спросим? — предложил Рузаев.
— Э… — Бражников опустился на стул и побарабанил пальцами по столешнице. — Приболела она. — И без паузы продолжил: — Но Алиске написала. Вот, смотри.
Рузаев пробежал глазами сообщение и отложил телефон.
— Ну и? Вот же, пишет: я не знаю, где ты и что с тобой, только прошу тебя не возвращайся. Люблю и бла-бла-бла. Может, тебе самому с бабами своими разобраться?
Бражников стиснул челюсти, а затем ответил:
— Я разберусь, Алик. Я разберусь. Только давай, все-таки, ты по своим каналам нашу встречу ускоришь? Сколько ты за это хочешь?
Рузаев поерзал в кресле и покачал головой:
— Знаешь, Витя, я ведь к своему месту не приколоченный. И если ты от меня что-то скрываешь…
— А ты целку-то из себя не строй!
— Побойся бога, Алик! — встрял Гантемиров. — Перед тобой безутешный отец.
— Ну я так и понял, — скривился Рузаев. — Ладно, займусь. Но если…
— Я разберусь, — уверил его Бражников. — Ты мне только ее найди!
— Говорил тебе, чтобы ты камеры по всему дому поставил? Не послушал меня.
— Кого мне бояться-то? — прищурился Бражников. — В собственном доме? Да и собаки у меня — чужого порвут!
— Эх, Витя, скупой платит дважды, — крякнул Рузаев. — Это еще кто-то из великих сказал.
— Скупой, говоришь?! — прошипел Бражников. — Я в тебя, в бездонную бочку, столько бабла вкатил, что…
— Тихо, тихо! — заволновался Гантемиров. — Ну что вы как малые дети! Дел-то на пять копеек, девчонку в городе сыскать! За сутки управимся! Надо распечатки звонков взять на всякий случай. Кто ей звонил, кому она. Ну и следить, когда выйдет на связь. Правильно я говорю, Алик?
Хлопнула входная дверь. Держа в вытянутой руке несколько листов, вошел Гоча.
— Виктор Алексеевич, вот, гайцы с городских камер сняли.
— Дай сюда, — ответил тот и, как только перед ним оказались распечатанные фотографии, склонился над ними и внимательно изучил.
