— Один едет, видите? На рассвете укатил московский гость, — услужливо прокомментировал Гоча. — В общем, Алиску никто не видел. Последняя, кто с ней общалась, это подруга ее, Танька. Ну да вы и сами знаете, я говорил. Потом этот вот, — дернул он подбородком, указывая на фото, — к вам сюда приехал. Он же и в кафе тогда был. Я вам рассказывал.
— В кафе… — эхом отозвался Бражников.
— Да. Алиса там с девчонками сидела. Я им не мешал, снаружи ждал.
— И Головастый тоже был там, — Бражников потер подбородок. — И чего ему в нормальном рестике не сиделось?
— А кто он? — без видимого интереса спросил Рузаев. — Твой партнер?
— Партнер, мля, — сплюнул Бражников. — Типа да. Должны были сегодня дела обсудить, а он, падла, свалил.
— Почему?
— А я знаю? — огрызнулся Бражников.
— Не знаешь? — с издевкой в голосе переспросил Рузаев. — Ты и не знаешь?
— Слушайте, а давайте-ка я ему позвоню? — примирительно предложил Гантемиров.
— У тебя что, его телефон есть? — у Бражникова вытянулось лицо и в глазах зажглись нехорошие огоньки.
— Каюсь, не успел обменяться. Но у меня выход есть на одного человечка. Мы сейчас в приемную Министерства запрос сделаем, а потом быстренько узнаем, когда Головастый на работе появится, и я своему человечку наберу, если потребуется. Хорошо?
Гантемиров стал быстро что-то набивать в своем телефоне и через несколько минут довольно произнес:
— Так, ну вот… Отдел финансирования госпроектов… так-так… Головастый Дмитрий Валентинович, одна штука… — его радостное воодушевление вдруг заметно померкло, а брови сошлись у переносицы. Он склонил голову сначала налево, а затем направо, вглядываясь в изображение на экране. — Не пойму что-то… Да не, вроде он… Или…
— Дай сюда, — вырвал у него телефон Бражников и увеличил картинку. — Это кто?
— Это… — Гантемиров облизал тонкие сухие губы. — Это… Головастый… — В его голосе отчетливо прозвучала хрипотца.
Бражников поднял на него тяжелый, не предвещающий ничего хорошего взгляд. Затем поднял со стола принесенный Гочей снимок с видеокамеры и положил рядом с телефоном.
— Это кто? — опять спросил он, ни к кому не обращаясь. — Твою же…
Алиса начала свой рассказ не сразу, а только после того, как немного успокоилась, и они сели в машину. Она шмыгала носом и сжимала пальцы в кулаки, а Андрей вздрагивал каждый раз от ее судорожных вздохов. Его руки все еще помнили сотрясающиеся хрупкие плечи и спину, а собственная щека — тепло бьющейся жилки на ее виске. Начать разговор, выспрашивать подробности жизни у Алисы Андрей не мог себе позволить, хотя бы потому, что не находил нужных слов. Не спросишь ведь в лоб, что на самом деле происходило за закрытыми дверями ее дома. Не так уж он был глуп, чтобы не понимать, насколько это может быть тяжело не только для нее, но и для него.
Но когда она наконец заговорила, когда ее хрипловатый тихий голос ворвался в его сознание, Андрея Ольховского будто окатило холодной водой. Стыд, вот что он почувствовал, — горячую волну стыда за все те мысли, которые бродили в его голове с того самого момента, когда он впервые увидел Алису. Ведь понимал, что изменить ничего нельзя, что все его поступки были продиктованы не только желанием мести ее отцу, но и настоящей, не прикрытой страстью, которую он испытывал словно вопреки, когда осознал, насколько глубока была ненависть Алисы к Бражникову, у него заледенели жилы и отнялся язык.
«Бедная девочка, — думал он, — прости меня!»
В то же время, Андрей никак не мог совладать с мятущимися мыслями, которые подталкивали его к необходимости выбора. Он должен был определиться с тем, как обезопасить Алису. Потому что, кроме него, вряд ли кто-то смог бы ей помочь. И дело было даже не в деньгах, ведь они не могли решить главную проблему — Алиса была переполнена жаждой мести и сгорала изнутри, будто молодое деревце, которое кто-то специально облил бензином и поджег. А потом наблюдал за процессом, время от времени подливая горючее к его корням и с азартом втыкая топор в стонущий ствол.
Когда Алиса замолкала и сидела, не шевелясь, глядя прямо перед собой, Андрей вновь и вновь прокручивал только что услышанное и сопоставлял факты. Во-многом ему стало понятно, каким образом и почему Бражников вернулся в Тимашаевск. Пусть и отрывочно, но Алиса поведала ему, со слов ее няни, которой уже не было в живых, что Бражников был из тех самых мест. Поколесив по просторам страны, обманывая и предавая тех, кто ему доверился, этот человек сколотил состояние, а потом вернулся туда, где чувствовал себя наиболее органично.
Жить рядом с подобным типом было не только мерзко, но и крайне опасно. Мать Алисы, вероятно, оказалась не большого ума раз пошла на это. Разумеется, богатство и власть во все времена привлекали молоденьких красивых девушек, но…
Андрей бросил взгляд на Алису, и тяжело вздохнул. В вечерних сумерках абрис ее бледного лица не имел четких контуров, будто растворяясь в границах призрачного света и тьмы. Как и вся ее недолгая жизнь, во мраке которой ей удалось сохранить этот невероятный свет.
