Когда зашумел автомобильный мотор, Гинта вскинулась и рванула вдоль забора к главным воротам, коря себя за то, что не подумала обо всем заранее. Машина Бражникова была внутри — свет фар пробивал ночную мглу. Затем он погас. Гинта спряталась в зарослях чуть в отдалении и нащупала в кармане пистолет. Она замерла, слившись с темнотой и выкинув из головы любые мысли. Дыхание ее стало выравниваться, боль отступила на задний план. Сконцентрировавшись на одной точке, женщина поерзала ногами, занимая устойчивую позицию и очень медленно опустила локоть на колено.
Ворота раскрылись. Кто-то сделал это вручную, чтобы не создавать лишнего шума и не пользоваться электричеством.
Гинта подалась вперед, вытягивая кисть с зажатым пистолетом и не обращая внимания на колючие ветки и жужжащих вокруг лица комаров.
Фары осветили дорогу. Автомобиль стал выезжать из ворот. Гинта не могла разглядеть того, кто сидел за рулем, но она и не собиралась этого делать. Вытянув руку, она вдохнула, а затем, на медленном выдохе, чуть опустив кисть, выстрелила. Раздался хлопок. Машина продолжала двигаться вперед. Гинта прищурила правый глаз и, сдвинув руку левее, снова выстрелила. После того, как раздался второй хлопок, Гинта обхватила рукоять пистолета второй рукой, немного ослабив указательный палец с пульсирующей ранкой.
Автомобиль наконец остановился, но мотор продолжал работать. Вышли двое. В свете фар мелькнула высокая фигура. Вторая, приземистее и крупнее, лишь на мгновение попала в световой блок, но этого хватило, чтобы Гинта сделала выстрел.
«Без колес, как без ног…» — с усмешкой подумала она.
Вопль, больше похожий на рев раненого зверя, разрезал ночную улицу и тут же сдавленно умолк. Следом за ним послышалось глухое бормотание, а затем быстрые шаги, переходящие в бег. Гинта прикусила нижнюю губу, удерживая себя от того, чтобы броситься следом. Затем попятилась и, согнувшись, скрылась в ночи.
Гинта успела заскочить в дом через заднюю дверь и стянуть с головы капрон, когда услышала на улице перекликающиеся голоса соседей.
Кожа чесалась и зудела, волосы на висках взмокли. Гинта растерла щеки ладонями и, на ходу выпрыгивая из сапожек и штанов, кинулась на кухню, где обмотала пистолет тряпкой и сунула его обратно в духовку, заставив кастрюлями и сковородками. Пистолет был трофейный, без глушителя, и достался ей в одной из поездок в Сирию, куда она летала в качестве военного врача. Она не думала, что когда-нибудь воспользуется им по прямому назначению, но держала оружие поблизости, так и не научившись до конца доверять мирной тишине.
Отдышавшись, она достала с полки бутылку водки и скрутила крышку. Щедро смочила руки над раковиной и стала торопливо протирать каждый палец. Гинта знала, что удалить следы порохового газа до конца с помощью водки ей не удастся, но надеялась, что в отношении нее никаких подозрений и, тем более, экспертизы не последует.
Закончив, она переоделась в ночную рубашку, и в этот момент в оконное стекло постучали. Гинта погасила лампу и сдвинула штору. В окне маячило лицо Тани.
— Тетя Гинта! — Выпучив глаза, девчонка подпрыгивала на месте и покусывала себя за костяшку указательного пальца.
Гинта подергала одну из створок, чтобы открыть. Стекло задребезжало.
— Чего тебе?
— Тетя Гинта, вы слышали?
— Я спала… — Гинта поморщилась, ощутив слабый запах спирта. Но Таня, кажется, ничего не заметила. Обхватив себя за плечи, она испуганно поглядывала на дорогу.
— Звук такой был — чисто выстрел! И несколько раз! А я одна дома, мама на ночную смену ушла. Я проснулась и так страшно стало, вы не представляете!
Гинта недоверчиво покачала головой.
— Я фильм смотрела, поздно легла. Поэтому не успела толком заснуть. А тут — бах! бах! И потом еще, еще! Мамочки родные, что это? — зачастила Таня.
— Я сейчас… — кивнув, Гинта схватила платье и надела его прямо на ночнушку.
Перед выходом она огляделась и, наткнувшись взглядом на полусапожки, закинула их в шкаф, к брюкам. Разрезанные колготки и маску она предусмотрительно сунула обратно в упаковку и сложила в коробку с бумажным мусором, которую планировала сжечь в железном баке у себя во дворе, как делали все соседи.
Гинта влезла в старые туфли и вышла на улицу. Таня уже бежала к ней вдоль забора, и когда Гинта закрыла калитку, едва не сбила ее с ног, навалившись всем телом.
— Ой, как же мне страшно! — пыхтела она. Глаза ее горели от возбуждения, и было сложно понять, чего в них больше — ужаса или любопытства.
Хлопнула дверь дома напротив. Послышались шаги, за порослью садовой зелени мелькнуло белесое пятно. Сосед, в кальсонах и майке, с помятым лицом и растрепанными волосами, окликнул их хриплым баском:
— Чё всполошились, бабы?
— Будто стреляли, дядь Толя?! — ответила Таня.
— Ого… — он вышел за калитку и приложил руку к голове на манер козырька, будто в ночи это как-то могло помочь. — Смотри-ка, а народ-то собирается… — пробормотал он и рысью припустил по улице.
Таня бросила на Гинту быстрый взгляд и потянула ее за руку:
— Пойдемте со мной, тетя Гинта! Я одна боюсь!
