– Но вы написали книгу? Да?
– Да, написал.
Наталья торжествовала:
– Вы написали книгу, а говорите, что вы не писатель. Вы что, с ума сошли?
Тогда мне пришлось рассказать ей историю книги «Все конспираторы», почему она так называется, о чем она, когда вышла и так далее.
– Вы мне принесете экземпляр, хорошо?
– У меня нет ни одного, – ответил я с удовольствием, – и она не переиздается.
Наталья даже отпрянула на мгновенье, но тут же, почуяв что-то новое, снова пошла в атаку.
– А то, что вы собираетесь написать в Берлине? Расскажите мне, пожалуйста.
Чтобы угодить ей, я начал пересказывать рассказ, который написал несколько лет назад для студенческой газеты в Кембридже. По ходу я улучшал его как мог. Это занятие доставило мне такое удовольствие, что я подумал: замысел, пожалуй, не так плох, его можно использовать. В конце каждого предложения Наталья так плотно сжимала губы и так страстно кивала головой, что волосы то и дело падали ей на лицо.
– Да, да, – повторяла она. – Да, да.
Только через несколько минут я понял, что она ничего толком не разбирает из того, что я рассказываю. Очевидно, она не понимала моего английского, так как теперь я говорил гораздо быстрее, не выбирая слов. Несмотря на все ее усилия, чтобы сосредоточиться и не отвлекаться, я заметил, что она уже изучила мою прическу и разглядела лоснящийся узел галстука. Она даже украдкой взглянула на мои ботинки. Однако я притворился, что ничего не замечаю. С моей стороны было бы бестактно оборвать рассказ – тем самым испортив Наталье удовольствие от самого факта, что я доверительно беседую с ней о том, что меня действительно занимает, хотя мы, в сущности, чужие люди.
Когда я окончил, она сразу же спросила:
– И этот рассказ будет завершен – когда?
Поскольку она уже стала моей соучастницей в этом деле, так же, как и во всех остальных, я ответил, что не знаю. Я ленив.
– Вы ленивы? – Наталья презрительно вытаращила глаза. – Разве? Тогда очень жаль. Ничем не могу помочь.
Затем я объявил, что должен идти. Она проводила меня до двери.
– И скоро вы мне принесете этот рассказ? – настойчиво повторила она.
– Да, скоро.
– Когда же?
– На следующей неделе, – уклончиво пообещал я.
Но появился я у Ландауэров лишь две недели спустя. После обеда, когда фрау Ландауэр вышла из комнаты, Наталья сообщила, что мы идем в кино.
– Нас приглашает моя мать.
Когда мы поднялись, она вдруг схватила два яблока и апельсин из буфета и запихнула их мне в карманы. Очевидно, она решила, что я недоедаю. Я слабо протестовал.
– Если вы скажете еще хоть слово, я рассержусь, – предупредила она. – А вы принесли его? – спросила она, когда мы выходили из дому.
Прекрасно понимая, что она имеет в виду, я переспросил невиннейшим голосом:
– Принес что?
– Вы знаете. То, что обещали.
– Не помню, чтобы я что-нибудь обещал.
– Не помните? – Наталья презрительно засмеялась. – Тогда мне очень жаль. Ничем не могу помочь.
Когда мы пришли в кино, она, однако, простила меня. В фильме участвовали Пат и Паташон. Наталья строго заметила:
– Думаю, вам не нравятся такие фильмы? Для вас они недостаточно умны?
Я отнекивался, но она была настроена скептически.
– Хорошо, посмотрим.
Во время фильма она все время наблюдала за мной: смеюсь я или нет. Сначала я смеялся чересчур громко. Затем, устав, перестал смеяться совсем. К концу фильма ее терпение иссякло. Она начала даже легонько подталкивать меня локтем в тех смешных местах, где следовало смеяться. Как только включили свет, она набросилась на меня.
– Вот видите? Я была права. Вам не понравилось?
– Мне очень понравилось.
– «Очень понравилось». Так я и поверила. А теперь скажите правду.
– Я уже сказал. Мне понравилось.
– Но вы не смеялись. Вы сидели с таким лицом… – Наталья попыталась изобразить меня, – и ни разу не улыбнулись.
– Я никогда не смеюсь, когда мне весело, – сказал я.
– О да, возможно! Это английский обычай никогда не смеяться?
– Англичане никогда не смеются, если видят что-нибудь забавное.
– Думаете, я вам поверила? Тогда вот что я вам скажу: ваши англичане сумасшедшие.
– Ваше замечание не очень оригинально.
– А должны ли мои замечания быть такими уж оригинальными, мой дорогой сэр?
– Когда вы со мной, то да.
– Ненормальный!
Мы немного посидели в кафе возле Зоологического сада и съели по мороженому. Оно было с комками и слегка отдавало картошкой. Вдруг Наталья заговорила о своих родителях.
– Я не понимаю, почему в современных книгах пишут, будто мать и отец непременно должны ссориться с детьми. Для меня ссора с родителями просто невозможна. Невозможна.
Наталья пристально взглянула на меня: поверил или нет? Я кивнул.
