– Да, было, – подтвердил Иван Степанович. – Но, – говорит, – сомневаюсь; тут и летом-то никто не ходил с прицепами, а сейчас зима…
Алибек все время молчал, а тут заговорил:
– Довольно спорить. Дело хоть и небывалое, а подумать надо. Только не так, как ты, Ильяс, тяп-ляп, давай прицепы – и пошел. Подготовиться надо, продумать все как следует, посоветоваться, провести испытание. Одними словами ничего не докажешь.
– Докажу! – ответил я. – Пока вы будете думать-гадать, я докажу! Тогда убедитесь!
У каждого человека свой характер! Надо им, конечно, управлять, но не всегда это удается. Я сидел за рулем и не ощущал ни машины, ни дороги. Во мне кипели боль, обида, горечь и раздражение. Чем дальше, тем больше распалялось задетое самолюбие. Нет, я вам докажу! Докажу, как не верить человеку, докажу, как смеяться над ним, докажу, как осторожничать, оглядываться!.. Алибек тоже хорош: подумать надо, подготовиться, испытать! Он умный, осмотрительный. А я плевал на это. Запросто сделаю и утру всем носы!
Поставив машину в гараж, я долго еще возился возле нее. В душе у меня все было натянуто до предела. Я думал только об одном: двинуться с прицепом на перевал. Я должен был это сделать во что бы то ни стало. Но кто мне даст прицеп?
С такими мыслями я брел по двору. Было уже поздно. Только в диспетчерской светилось окно. Я остановился: диспетчер! Диспетчер может все устроить! Сегодня дежурила, кажется, Кадича. Тем лучше. Она не откажет, не должна отказать. Да если на то пошло, не преступление же я собираюсь совершить, наоборот, она лишь поможет мне сделать полезное, нужное для всех.
Подойдя к диспетчерской, я поймал себя на мысли, что давно уже не входил в эту дверь, как бывало, а обращался через окошечко. Я замялся. Дверь открылась. Кадича стояла на пороге.
– Я к тебе, Кадича! Хорошо, что застал.
– А я уже ухожу.
– Ну пойдем, провожу до дому.
Кадича удивленно подняла брови, недоверчиво посмотрела на меня, потом улыбнулась:
– Пошли.
Мы вышли из проходной. На улице было темно. С озера доносились шумные всплески, дул холодный ветер. Кадича взяла меня под руку, прижалась, укрываясь от ветра.
– Холодно? – спросил я.
– С тобой не замерзну! – отшутилась она.
Еще минуту назад я отчаянно волновался, а сейчас почему-то успокоился.
– Завтра ты когда дежуришь, Кадича?
– Во вторую смену. А что?
– Дело у меня есть очень важное. От тебя все зависит…
Сначала она и слушать не хотела, но я продолжал убеждать. Остановились у фонаря на углу.
– Ох, Ильяс! – проговорила Кадича, с тревогой заглядывая мне в глаза. – Зря ты это затеваешь!
Но я уже понял, что она сделает, как прошу. Я взял ее за руку:
– Ты верь мне! Все будет в порядке. Ну, договорились?
Она вздохнула:
– Ну что с тобой поделаешь! – и кивнула головой.
Я невольно обнял ее за плечи.
– Тебе бы джигитом родиться, Кадича! Ну, до завтра! – крепко пожал ей руку. – К вечеру приготовь все бумаги, поняла?
– Не спеши! – проговорила она, не выпуская мою руку. Потом неожиданно повернулась. – Ну, иди… Ты сегодня в общежитие?
– Да, Кадича!
– Спокойной ночи!
На другой день у нас был техосмотр. Люди на автобазе нервничали: вечно эти инспектора заявляются некстати, вечно придираются ко всему и составляют акты. Сколько с ними возни, сколько хлопот! Но те были невозмутимы.
За свою машину я был спокоен, однако держался подальше, делал вид, что занят ремонтом. Надо было оттянуть время до вступления на дежурство Кадичи. Никто не заговаривал со мной, не напоминал о вчерашнем. Я знал, что людям не до меня: все спешили быстрей пройти техосмотр и отправиться в рейс, нагнать упущенное время. И все же обида в душе не проходила.
Техосмотр я прошел во второй половине дня. Инспектора ушли. Стало тихо и пусто. В глубине двора под открытым небом стояли прицепы. Их использовали иногда по равнинным дорогам для внутренних перевозок. Я облюбовал себе один – обыкновенная тележка, кузов на четырех колесах. Вот и вся премудрость. А сколько пришлось переволноваться!.. Тогда я еще не знал, что меня ожидает, спокойно пошел в общежитие, надо было поплотней пообедать и вздремнуть часок, дорога предстояла трудная. Но я так и не смог заснуть, ворочался с боку на бок. А когда начало смеркаться, вернулся на автобазу.
Кадича была уже здесь. Все готово. Я взял путевку и поспешил в гараж. «Теперь держитесь!» Развернул машину, подвел к прицепу, перевел мотор на малые обороты, вышел, осмотрелся вокруг. Никого нет. Слышен только стук станков в ремонтной мастерской да шум прибоя на озере. Небо будто бы чистое, но звезд еще не видно. Рядом тихо постукивает мотор, и сердце мое постукивает. Хотел закурить, да тут же отбросил папиросу в сторону – потом.
У ворот меня остановил вахтер:
– Стой, куда?
– На погрузку, аксакал, – сказал я, стараясь быть равнодушным. – Вот пропуск на выезд.
Старик уткнулся в бумажку, никак не разберет при свете фонаря.
– Не задерживай, аксакал! – не утерпел я. – Работа не ждет.
