Роджерс смеётся. Он задаёт еще несколько вопросов о его самочувствии и, когда ответы его устраивают, заговаривает о вернувшемся с успешной операции отряде. В красках расписывает, какие они молодцы и как далеко откинули немцев, говорит о новостях в лагере и о внезапных заморозках, таких несвоевременных, ведь зимней амуниции у них ещё нет.
— Стив, — резко прерывает его Баки, и на секунду хмурится, запнувшись. Осекшись, он вдруг думает о том, что не должен при всех обращаться к Капитану так вот просто, по имени, и перебивать его, когда вздумается. Но Стив не Филлипс и не его бывший полковник Джексон, а значит прикусить язык не заставит. — Ты же не о погоде со мной говорить пришёл.
Барнс кивает на новенькую темно-зеленую форму в руке Роджерса, что тот так незатейливо спрятал за спиной, когда вошёл.
— Не о погоде, — соглашается Стив почти виновато, и Барнс вопросительно изгибает брови. Поймав невеселый взгляд друга, складывает руки на груди. Он уже знает, что Роджерс скажет — понял по лицу, как только он появился. — Я говорил с Филлипсом.
Баки слушает его внимательно, понимая серьёзность ситуации. Ему не нравится то, что он слышит. Да и самому Стиву это не нравится, но есть приказ, и его нужно выполнить. На войне такие правила. И Баки их принимает.
***
— Ты в порядке?
Баки старается не смотреть в иллюминаторы. Старается вообще никуда не смотреть.
Делает вид, что не выспался, и запрокидывает голову, прикрыв глаза и прислонившись к спинке кресла. Хочет выглядеть насколько возможно расслаблено, но плечи заметно напряжены, пальцы сцеплены в замок на коленях.
Голос Стива выдергивает его из мыслей. Барнс открывает глаза. Поднимает подбородок и с лёгкой ухмылкой смотрит на него из-под фуражки. Так же, как когда в начале года рассказал, что его призвали в сто седьмой. В глазах самоуверенность, уголки губ дерзко приподняты, а в душе — жуткий страх. Такой сильный, что все сжимается внутри, выворачивается, завязываясь узлом. Но он не признается сейчас, как не признался тогда. Баки должен быть бесстрашным, особенно перед Стивом.
— В полном, Капитан, — отвечает он спокойно. Голос твёрдый, ровный. Ничем не выдаст волнения. — А что?
— Выглядишь напряженным, — говорит Роджерс участливо, и Барнс делает над собой усилие, чтобы не закатить глаза.
Ясен хрен, он напряжен. Ещё как напряжен, черт возьми, потому что мало чего Баки боится в этой жизни так же, как высоты. Может для кого-то висеть в воздухе на двух тысячах метров, доверившись летательным навыкам Старка, — предел мечтаний, но не для него. Лучше бы в холодном окопе сидел и по фрицам палил, ей-богу.
— Что говорит Пегги? — Баки переводит тему, лишь бы отвлечься. Смотрит на Стива, у которого при звуке этого имени тут же переключается триггер, и не может сдержать улыбку, хоть внутри все и переворачивается. — Долго нас будут мучать в МИ5?
— Она не знает, — отвечает Капитан, и его взгляд снова делается виноватым. Как будто только из-за него Барнс и остальные не сложат оружие, а продолжат воевать. — Им нужна информация о местонахождении каждой известной базы, об амуниции, их солдатах. Ты ведь был там, Бак, ты видел…
— Да все в порядке, Стиви. — Баки выжимает из себя усмешку, как будто речь идёт о каком-то пустяковом одолжении. — Надо так надо, какие вопросы?
В Лондоне их встречают проливной дождь и целая группа людей, как будто они почетные гости. Сажают в машины, слишком роскошные для простых солдат, и везут по разбомбленному городу в штаб. Стив, конечно, едет с полковником Филлипсом и агентом Картер, он же теперь Капитан. Баки от этого совсем не досадно. Точнее, досадно, но совсем не от этого.
Барнс смотрит на Лондон сквозь окно, и когда взгляд цепляется за груды кирпичей на земле, чувствует сильную боль где-то внутри. Их везут по самому центру, но вокруг так много разрушенных зданий, будто они на глухой забытой богом окраине. Сломанные двери, выбитые стекла валяются сотнями осколков прямо на земле.
— Вчера была бомбежка, — объясняет водитель, заметив его озадаченный взгляд. — Очередная.
Барнс понимающе кивает, хотя на самом деле понимать ему это совсем не хочется. Морита с Дерниром говорят о чем-то вполголоса, и он прислушивается к ним, чтобы не слушать свои мысли. Они едут дальше. По радио невероятно красивый женский голос с британским акцентом поёт смутно знакомую песню, а Баки все не может выбросить из головы разбомбленные здания. Многие из них разрушены до основания, и он почему-то ассоциирует с ними себя.
В штабе они проводят почти весь день, а после их отпускают на заслуженный отдых. Всех, кроме Стива. Он теперь Капитан Америка, и у него есть свои важные капитанские дела. Баки это понимает. Он не в обиде. Недалеко от места, где их временно расквартировали, оказывается очень пристойный по словам Фэлсворта бар, и они направляются туда. Весело вваливаются всей своей разношерстной группой и тут же приковывают внимание американской формой.
