В конце концов, шесть с полтиной лучше, чем вообще болтаться без работы. Какая-никакая, а работа.
Майк кинулся в приемную:
- Луи, со мной в порядке. Теперь твоя очередь. С ним можно иметь дело. Будем обедать здесь и все такое.
- Сюда, пожалуйста! - Секретарша открыла дверь на служебную лестницу.
- Но ваш начальник еще не говорил с моим другом, - удивился Майк.
- Боюсь, что прием закончен, - доброжелательным тоном ответила она.
- Вы же сказали, что начальник примет моего друга.
- Мне кажется, мистеру Саммерсу не нужен второй носильщик. Вакансий больше нет. Вам досталась последняя.
Майк не мог поверить своим ушам. Он рассвирепел. Ему захотелось вцепиться в светлые волосы секретарши, схватить вазу с тюльпанами и разбить ее о блестящую лысину мистера Саммерса.
- Вы не хотите брать его, потому что он черный!
- Брось, Майк, - сказал Луи.
Из него как будто выпустили весь воздух.
- Пожалуйста, уходите, - сказала секретарша.
- Мой друг тоже хочет работать. Вы обязаны дать ему работу.
- В чем дело, Бетти? - раздался масляный голос мистера Саммерса.
- Мистер Саммерс, они отказываются уходить.
- Возьмите на работу моего друга, - настаивал Майк.
- Была только одна вакансия. Вы заняли ее, - спокойным, приятным голосом ответил мистер Саммерс.
- Это все потому, что он черный!
- Не кричите. Я имею право нанимать, кого хочу.
- Пошли, Майк, - устало сказал Луи.
- Будь он белый, как я, все было бы по-другому, - буркнул Майк.
Мистер Саммерс порозовел.
- Смотри, парень, я ведь могу и передумать.
- Да подавись ты своей паршивой работой! - взорвался Майк, в котором, стоило его довести, просыпался лев. - Дерьмо она, эта работа, плевать я хотел на нее, коль она слишком хороша для моего друга!
- Откройте дверь, Бетти, - сказал мистер Саммерс.
Выйдя на лестницу, Майк сплюнул. Вообще-то ему хотелось плюнуть прямо на ковер мистера Саммерса, но он не посмел.
- Раз тебя не берут, то и я не пойду, - заверил Майк.
- Пошли, угощу кока-колой, - сказал Луи.
Все-таки замечательный он парень, этот Луи. Никогда не унывает.
- Ах, Тони, неужели ты не можешь писать поаккуратней?
Тони посмотрел на нацарапанные слова: «Уважаемый сэр, я хотел бы обратиться…» Казалось, подвыпивший жучок, намочив ножки в чернилах, прополз по бумаге. Тони улыбнулся.
- Что же, придется мне сделать это самой, - сказала мать.
«Уважаемый сэр, - начала она, - мой сын хотел бы обратиться к Вам…»
- Пожалуй, Луи, их надо подрезать, - сказал Майк.
- Чего?
- Волосы. Постричься надо. Уж больно торчат. Наверное, пугают начальство.
- Ты что? Срезать прическу «афро»?
- Точно.
- Теперь, когда я отрастил ее до десяти с половиной дюймов?
- Отпустишь опять, когда устроимся.
- Да как же я буду без этой красоты?
- Красота-то красота, но у тебя волосы торчат прямо как кусты. Ты же знаешь начальство. Оно хочет, чтобы все выглядели одинаково.
На город обрушилось лето. Раскаленный асфальт прожигал подошвы. Младшие братья и сестры Майка ходили в одних трусах. Мать Луи настежь распахивала окна, вместо прохлады заполняя комнату запахом выхлопных газов. Тони выставил на подоконник тазик с водой, чтобы в нем могли плескаться воробьи.
Школа походила на парилку. Все обливались потом и тяжело вздыхали. Умники целыми днями сидели в актовом зале: здесь сдавали экзамены на ОУ и ПУ. Майк видел, как всё пишут и пишут те, кто станут учителями, врачами, адвокатами, управляющими. Сейчас они проходили через ад, чтобы потом преуспевать, ловить удачу. Завидовал ли он им? Конечно. Но потеть на экзаменах - нет уж. Конечно, без одного невозможно рассчитывать на другое. Впрочем, у него все равно не было выбора. Хоть убей, он не смог бы сдать эти проклятые экзамены.
- Вечером сходим в город, Майк? - спросил Луи.
- Пожалуй.
- Джин придет?
- Конечно.
Они разговаривали, дожидаясь своих девушек около кинотеатра «Классик».
- Сколько у тебя денег, Майк?
- Шестьдесят пенсов. А у тебя?
- Десять пенсов.
Всего получалось семьдесят пенсов, или семнадцать с половиной на каждого из четверых.
- Майк, как думаешь, Мейбл бросит меня из-за того, что я постригся?
Появились Мейбл и Джин. Они нетвердо ступали по тротуару в туфлях на высоченной платформе. Мейбл была в коротенькой полосатой юбке с оборками, в кофточке и клетчатом жакете. Джин - в розовой юбке и фиолетовой блузке с широченными рукавами.
- Не бросит, не бросит, - успокоил Майк.
Мейбл закричала:
- Луи, ты подстригся? Прямо лысый какой-то! Не буду я встречаться с лысиком.
- Да это последний писк, - сказал Луи. - Разве ты не видела по телеку? Называется «стиль Будда».
- Но ты же не буддист, - возразила она, - ведь так?
- Я людоед! - заявил Луи и исполнил пляску вокруг фонарного столба.
Прохожие оглядывались, улыбались, Мейбл рассмеялась.
- Пожалуй, тебе идет, - сказала она.
- Ну, что я тебе сказал, Луи, - заметил Майк.
Все было в порядке. Пожертвовав прической, Луи не потерял свою девушку. Значит, игра стоила свеч - если, конечно, удастся получить работу. Если…
- Ну, что будем делать? - спросил Майк.
В «Классике» давали фильм «Малолетние девственницы», но билет стоил 50 пенсов.
