- Пошли по Хилл-стрит, - сказал Луи. Обычно именно ему приходили в голову разные идеи. - Дойдем до заведения, где играют в лото, ладно?
Они двинулись по улице. Луи с Мейбл, за ними Майк с Джин. Девушки покачивались на платформах. Мальчики небрежно шли в сине-белых кроссовках. Они очень гордились своими девушками, считали их красавицами. Луи взял Мейбл за руку. Майк взял за руку Джин.
Ребята попытались сообразить, как провести целый вечер, имея в кармане по семнадцать с половиной пенсов на каждого.
Многие магазины на Хилл-стрит были зашторены металлическими щитовыми ставнями. Рядом с игорным заведением у входа в магазин электрооборудования, хозяин которого разорился, сидело какое-то странное существо. Он - а может быть, она? - несмотря на жару закутался в несколько пальто. Вокруг валялись набитые чем-то полиэтиленовые мешки. Из-под пальто торчали голые ноги. На голове - старый кожаный шлем. Руки настолько черны, что Луи сперва подумал: он - свой. Но потом разглядел вокруг губ розовый кружок. Черное - это была грязь.
- Тьфу, - сказала Джин.
- Небось весь во вшах, - сказала Мейбл.
- Вся, - поправил ее Луи.
- Ни одна женщина не допустит себя до такого, - сказала Джин.
- Отвратительная старуха, - сказала Мейбл.
- Не такая уж она старая, - сказал Майк.
- Тогда она чокнутая, - сказала Джин.
- Ей просто все надоело, - заключил Луи.
Старуха не обращала на них никакого внимания. Она ела кусочек торта с розовым кремом.
- Это несправедливо, - сказала Мейбл. - Не имеет она права есть торт, раз живет на пособие.
- Это ее деньги, - сказал Майк.
- Ничего подобного, - сказала Джин. - Мы платим налоги, чтобы такие вот получали пособие.
- Это деньги отдела соцобеспечения, - уточнила Джин.
- А что позорного в том, чтобы пользоваться соцобеспечением? - сказал Луи.
Его матери иногда приходилось обращаться за дополнительным вспомоществованием, потому что отец тратил почти все пособие на выпивку.
- Конечно, не позор, - сказал Майк.
Он всегда поддерживал друга. Но в глубине души Майк считал, что все должны зарабатывать на жизнь трудом, а не существовать на пособие.
- Она общественный паразит, - сказала Джин.
- Она паразитирует на здоровом теле общества, - поддержала ее Мейбл.
Старуха слизнула вишенку, венчавшую кусок торта. На подбородке у нее выросла борода из крема.
- До чего отвратительна, - сказала Джин.
- Ее следовало бы запрятать куда подальше, - откликнулась Мейбл.
Луи взорвало. Это было выше его сил - видеть, как девушки глумятся над несчастным существом.
- Да с чего это вы такие злые! - закричал он. - Хотел бы я посмотреть, как вы уплетали бы торт, если бы спать вам приходилось в подъездах!
- Нечего доить собес, - назидательно произнесла Мейбл.
- Вот именно, - сказала Джин.
- Конечно, вам хорошо, - сказал Майк. - Спите в теплой постельке, еду готовит мама. Покупают вам новенькие туфли и шмотки. А есть люди, которые не могут получить работу. Вам это известно? В конторах по найму километровые очереди. Человек не виноват, если нет работы.
- Только лентяи не работают, - сказала Джин.
- Кто хочет, тот получает работу, - сказала Мейбл.
Всем четверым кровь бросилась в голову, мальчики смотрели на девушек волками, а те отвечали им взаимностью. Стоя на раскаленном асфальте, они жарко спорили.
- А ну их к черту! - вдруг сказал Луи. - Пошли, Майк. Обойдемся без этих благородных девиц.
- Плакать не станем, - ответили девушки.
- Во всем виновата моя стрижка, - сказал Луи, когда девушки удалились, покачиваясь на своих платформах. - Зря я подстригся.
- По крайней мере сэкономили 70 пенсов, - сказал Майк.
- Все равно они дуры. Будто легко получить работу. Неправда это.
- Девчонки ничего в этом не смыслят.
- Куда им! Только и думают, как выйти замуж.
Предмет их спора дремал. Крошки торта так и остались на ее подбородке.
- Ну, вот мы и пришли, Тони. Видишь, как здесь хорошо. Я тебе всегда говорила. Смотри, растения в горшках. Убери волосы со лба. Выпрямись. Ты должен произвести хорошее впечатление.
Приемная конторы Додзуэлла и Амберлей была покрыта густым коричневатым ковром. Повсюду действительно стояли растения в горшках. Лампы дневного света окрашивали комнату в розовый цвет. Жалюзи на окнах защищали от лучей солнца. Молодые женщины сидели за блестящими пишущими машинками. Одна из них двинулась им навстречу. Ее прическа напоминала кучу морских ракушек.
- Мой сын пришел на собеседование, - сказала, обращаясь к ней, миссис Джонсон.
Женщина посмотрела на Тони. Он чувствовал себя неловко, переступал с ноги на ногу, ладони горели.
- Как вас зовут?
У Тони язык прилип к гортани.
- Тони! Да скажи леди, как тебя зовут.
- Энтони Джонсон. - Ему хотелось стать мухой, чтобы вылететь в окно и спастись.
Они сели. Тони уставился на носки туфель. Стрекотали пишущие машинки. Телефонистки отвечали на звонки преувеличенно вежливо. Ему хотелось умереть.
- От тебя будут ждать, чтобы ты каждый день приходил в свежей белой сорочке, - шепнула миссис Джонсон. - Выпрямись, Тони. Да не смотри исподлобья. Сделай вид, что тебе интересно.
Но ему не было интересно, в этом-то и была вся беда.
