— Я думаю, парень свихнулся, — сказал здоровяк, — он только что назвал меня Хемингуэем. Как полагаешь, у него все дома?
Усатый кусал сигару и молчал. Высокий красавчик Амтор медленно отвернулся от окна и мягко произнес:
— Возможно, он просто немного расстроился.
— Я просто не вижу причины, зачем ему называть меня Хемингуэем, — волновался большой полицейский. — Меня зовут не Хемингуэй.
Тот, что постарше, сказал:
— Я не видел пистолета.
Оба они посмотрели на Амтора. Амтор сказал:
— Он у меня. Я отдам его вам, мистер Блейн.
Гнилозубый здоровяк немного присел и склонился, дыша мне в лицо:
— Зачем ты назвал меня Хемингуэем, приятель?
— Не при дамах же об этом… — ответил я.
Он выпрямился и посмотрел на усатого. Тот кивнул, повернулся и вышел через открывшуюся в стене дверь. Амтор последовал за ним.
Наступила тишина. Женщина смотрела на крышку стола и хмурилась.
Большой полицейский смотрел на мою правую бровь и удивленно качал головой из стороны в сторону. Дверь снова открылась, и усатый вернулся с моей шляпой в руке. Молча отдал ее мне. Также без слов вытащил из кармана и протянул мне. По весу «кольта» я понял, что он без патронов. Я воткнул его под мышку и встал. Гнилозубый сказал:
— Поехали отсюда, приятель. Может быть, ветерок подбодрит тебя.
— О'кей, Хемингуэй.
— Опять он за старое, — печально вздохнул здоровяк. — Называет меня Хемингуэем, потому что, видите ли, дамы присутствуют.
Наконец-то прорезался голос и у усатого:
— Поторопись!
Здоровяк взял меня под руку, и мы подошли к маленькому лифту.
Пройдя по узкому коридору вниз к черной двери, мы оказались на улице. Воздух был чист и свеж, туманные испарения океана не забирались на такую высоту. Я глубоко дышал.
У дома стояла машина, обычный «седан» с частным номером. Здоровяк все еще держал мою руку. Открыв переднюю дверцу, он пожаловался:
— Это, конечно, не высший класс, приятель, но ветерок приведет тебя в порядок. Тебя пока все устраивает? Мне не хотелось бы делать то, что тебе не нравится, приятель.
— Где индеец?
Он покачал головой и впихнул меня в машину.
— О, да, индеец, — сказал он. — Тебе надо убить его стрелой из лука. Таков закон. А индеец на заднем сиденье.
Я оглянулся. Никого там не было.
— Черт, его здесь нет. Его, наверное, выкрали, — зубоскалил здоровяк и вполне искренне возмущался. — Ну ничего нельзя оставить в незапертой машине!
— Поторопись, — подал голос усатый и сел на заднее сиденье. Здоровяк Хемингуэй обошел машину, втиснул свой живот между рулем и сиденьем, и «седан» тронулся с места. Мы развернулись и поехали вниз по бетонке, окаймленной кустами герани. Холодный ветер поднимался с океана. Издалека мигали звезды, но они были очень высоко и ни о чем не говорили.
Мы доехали до поворота и без спешки покатили по бетонной горной дороге.
— Как ты добрался сюда без машины, приятель?
— Амтор за мной ее прислал.
— Для чего, приятель?
— Должно быть, он хотел меня видеть.
— Хороший парень, — констатировал Хемингуэй. — Все отлично понимает.
Он сплюнул через плечо и, крутанув баранкой, прекрасно вписался в очередной поворот.
— Он говорил, что ты звонил ему по телефону, пытался забросить удочку. Но он считает, что лучше заранее познакомиться с парнем, с которым предстоит иметь дело. Поэтому он и послал свою машину.
— Конечно, если он собирался вызвать знакомых фараонов. И мне точно не понадобилась моя машина, — сказал я. — О'кей, Хемингуэй.
— Ага, опять? О'кей! У Амтора под столом микрофон, секретарша записывает весь разговор. И когда мы пришли, она прочитала его мистеру Блейну.
Я повернулся и посмотрел на мистера Блейна. Он мирно курил сигару и не взглянул на меня.
— Черта с два она записала наш разговор, — сказал я. — Скорее всего, у них наготове лежат эти записи, которые они заранее делают для таких случаев.
— Может быть, ты бы рассказал нам, зачем хотел видеть этого парня, — вежливо предложил Хемингуэй.
— Вас не устраивает уцелевшая половина моего лица?
— Ах, нет. Мы не такие ребята, — сказал он с широкой улыбкой.
— Вы довольно хорошо знаете Амтора, не так ли, Хемингуэй?
— Мистер Блейн знает. Я только подчиняюсь приказам.
— Кто такой мистер Блейн?
— Это джентльмен, сидящий на заднем сиденье.
— А кроме того, что он на заднем сиденье, что-нибудь из себя представляет?
— А как же, конечно. Все знают мистера Блейна.
— Хорошо, — сказал я, внезапно почувствовав усталость. Потом было еще больше поворотов, больше тишины, больше темноты, больше бетона и больше боли.
Хемингуэй, сказал:
— Сейчас мы среди парней, женщин нет, о твоей поездке к Амтору уже надоело трепаться, но одно еще меня беспокоит. Что же значит этот твой Хемингуэй?
— Шутка, — сказал я. — Старая, старая шутка.
— А кто такой Хемингуэй?
— Парень, который все время говорит об одном и том же, пока ты, наконец, не начинаешь верить в то, что он абсолютно прав.
— На это уходит чертовски много времени, — сказал здоровяк. — Для сыщика у тебя слишком сложные мозги. Ты ходишь со своими зубами?
— Да, всего несколько пломб.
— Ты чертовски везуч, приятель.
Человек на заднем сиденье произнес:
— Хорошо. Поверни здесь направо.
— Понял.
